SEMPITERNAL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SEMPITERNAL » Фантастика » Arsonist's lullabye


Arsonist's lullabye

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[AVA]http://savepic.org/6582457m.gif[/AVA]

http://savepic.org/6593910.gif
http://savepic.org/6577526.gif
http://savepic.org/6559094.gif
http://savepic.org/6557835.gif

http://savepic.ru/6408386.gif
http://savepic.ru/6411458.gif
http://savepic.ru/6371522.gif
http://savepic.ru/6418629.gif


[audio]http://pleer.com/tracks/118223483wAV[/audio]

Sherlock HolmesDerek Hale as
victim (Joseph Gordon-Levitt)

Stiles Stilinski as
arsonist (Andrew Scott)

'All you have is your fire and the place you need to reach
Don't you ever tame your demons, but always keep them on a leash'

или история об огне, психоанализе и последствиях случайных встреч в баре

[STA]let them burn[/STA]
[NIC]Alex[/NIC]
[SGN]http://savepic.su/4770301.gif  http://savepic.su/4768253.gif[/SGN]

+1

2

Ты сменишь лицо, как наряд,
Ты войдешь в чье-то тело неслышно, как змея,
Ты кольцами сдавишь меня,
Дав понять, кто из нас в жизни лишний. (с)


Он не любитель подобных заведений. Но иногда просто хочется отвлечься от этого серого мира рутины и мимолетно пробегающих серых будней вокруг. Взгляд усталый, а под глазами  пролегли глубокие синяки. Работа, семья – это все оставляет свой отпечаток, впрочем, не всегда приятный. Для него в частности. Иногда ему просто нужно отвлечься иной раз. И тогда  он приходит сюда. Впрочем, необязательно сюда. Выбор заведений для него всегда варьируется по разным районам города. Он просто занимает привычное место в самом темном углу бара, где всегда плохое освещение. Он прячется. Прячется орт мира, людей, всех остальных. Он почти не разговаривает. Не зачем. Тут ты просто платишь за выпивку. Пару раз до него домогаются девицы, больше смахивающие на шлюх, но он лишь провожает их усталым взглядом. Впрочем с парой из них он успел быстро перепихнуться в туалете того самого клуба. А дома он получал от жены очередную пощечину, от которой сводило челюсть и всю щеку обжигало, словно огнем. Достойная плата. Нет, она и в самом деле была хорошей. Только вот ему самому все время чего-то не хватало в этой жизни. Он не знает, как это описать словами, но знает, как это объединить под одним словом.
Ему не хватало огня.
Яркого, всепоглощающего. Не того неяркого тлеющего пламени, что обычно преподносила ему жизнь. Чего-то на самом деле того, что взбудоражило бы кровь и заставило бы взглянуть на жизнь по-новому. То, что пустить по венам ток и заставить глаза загореться. Девочки, выпивка – все это было подобно бензину. Это помогало ярче сгореть, но от этого он всякий раз сгорал без остатка. Конечно, существовали еще наркотики. Но к ним опасался прикасаться. Постольку поскольку. Эта грань еще тоньше, чем лезвие ножа, а он грозился за нее упасть. В самое пекло ада. Туда, где огонь его поглотит полностью, не оставит и следа и ветер развеет его пепел по ветру. Да, так будет лучше всего. Что-то, что поглотит его полностью, без остатка. Но он перестал верить в то, что такой простой способ избавления от всех его жизненных неприятностей существует.
Пламя распространяет вокруг себя легкий треск и мягко зовет к себе.
Он поднимает безжизненные глаза и обводит привычным взглядом привычный мягкий полумрак. Он раньше любил наблюдать за людьми, считал, что нет ничего интереснее, чем другой человек. Но люди оказываются иной раз слишком простыми, слишком прогнившими. Все далеко не так. В этом мире нет плохих и хороших. В этом мире нет принцев и злодее. Здесь все бесконечно серое. Здесь есть лишь жертвы и поджигатели. И если первых слишком много, то последних крайне мало. И он себя относит к первой группе. Почему? Потому что так правильно. Он привык трезво оценивать ситуацию и реально смотреть на вещи. Ну, вот кем он еще может быть – он слишком разочаровался в этой жизни. Слишком быстро. Слишком мало. Слишком слабо. Нет ни радостей, ни горя – вообще никаких эмоций. Все это давно похоронено. Но он забывает достаточно простую истину – достаточно простой искры, чтобы вызвать целый взрыв. Особенно если под твоими ногами, разлит бензин.
Взрыв.
Громкий, яростный. Осветивший буквально все пространство. Распространивший вокруг себя клубы тяжелого дыма. На пару секунд перехватывает дыхание. Он тянет носом, чувствуя запах пепла и этот знакомый, тяжелый дух огня. И ловит на себе проникновенный взгляд глубоких темных карих глаз. Это похоже на ту самую адскую бездну, которую он себе представлял. Повсюду темнота. Но где-то в ее глубине сияет яркий свет, способный спалить дотла. В его глазах загорается жизненный блеск. На кончиках пальцев застыло легкое возбуждение. на несколько секунд он снова оживает. Он реагирует, как реагируют мотыльки на огонь. Он тянется, стремясь преодолеть расстояние, стать максимально близко. Настолько насколько это возможно, больше чем дозволено.
Но что может быть привлекательнее?
Он чувствует зов, и знаком подзывает к себе бармена. Шепот срывается с обветренных губ. Обрывистый, хриплый. Это не в его правилах заказывать для кого-то выпивку. Он редко открывает свой кошелек, тем более для кого-то незнакомого. Слишком меркантилен, слишком не привязан к обществу. Последний раз он заказывал выпивку для девицы, с которой хотел потрахаться. Но тут было нечто другое. Нечто, что проходило по самой крови. Близкое к возбуждению, к страсти, которая заставляет сгорать дотла. К этим шлюшкам он не испытывает ничего. Люди они все же такие забавные. Не умеют ценить ничего из того, что им дает эта жизнь. Глупые, глупые. Да и он сам не лучше их, проводя это время, вместо того, чтобы провести эти часы с женой и ребенком.
Вымученная кривая улыбка, больше напоминающая ухмылку. Незаметный наклон головы, словно приглашение. Они все еще не знакомы. Странное чувство. Он неосознанно пододвигается ближе. Зачем? Зачем он все это делает? Но разве это так важно? Это наваждение. Мягкое, обволакивающее, зовущее. И он попадается на крючок. Ведется, как мальчишка, лишь слушая зов пламени. И он откликается, торопливо облизывая губы.
-Привет. Меня зовут Джеймс. – Голос неожиданно уверенный, спокойный. Он уверен в том, что он делает, и в том, что он поступает правильно. Впрочем, кого это волнует? Связи - забавная штука. Самая забавная из тех, что может быть. Между мужчиной и женщиной, между друзьями, между родственниками. Впрочем, есть и однополые связи, но это он упорно отрицает. Но он не может отрицать очевидных вещей.
Обычное ничем не выделяющееся имя. Но надо же, как то завязать разговор.  Улыбка непонятная, кривая не пропадает с его лица. Проявляет доброжелательность. Максимальное радушие – все, что он может себе позволить. Ему придется дорого заплатить за это, и он это чувствует. Но забавно вот так идти по лезвию ножа, зная, что потом ты сорвешься вниз, который избавит тебя от серых будней. Неплохая цена за освобождение, не правда ли? Но он готов практически на все, и по нему это заметно. Подрагивающие пальцы, забытый блеск глаз. Так тоже бывает.
Огонь касается возбужденных пальцев, нежно лаская. И он тонет в нем, задыхаясь от дыма и жара. Заслуженная участь.

Пусть это 6удет дьявольским зноем,
Зноем, сжигающим все. (с)

[NIC]James[/NIC][AVA]http://sa.uploads.ru/NnF3M.gif[/AVA][STA]Everything burns[/STA][SGN]http://sf.uploads.ru/Fcd38.gifhttp://sf.uploads.ru/KGZmt.gif[/SGN]

+1

3

[AVA]http://savepic.ru/6583254.gif[/AVA]

Walk on by, walk on through
Walk till you run and don't look back for here I am

Carnival, the wheels fly and the colours spin
Through alcohol, red wine that punctures the skin
Face to face in a dry and waterless place


Иногда, среди множества голосов, он всё ещё слышит её. Мягкий, привычный тембр, немного певучие гласные, так легко передающие вечную улыбку на её губах. Впрочем, в его голове этот звук - достаточно редкий гость. Чаще он слышит её отчаянные крики. "Пожалуйста, спаси меня", "ну же, скорее", "пожалуйста, брат, мне очень больно". Воспоминание заставляет улыбаться в кои-то веки искренне и от души, напоминая, как сильно он всё же любил свою сестру, пусть они никогда и не были близки настолько, насколько ему бы того хотелось. В конце-то концов, она всегда была умницей, красавицей, не страдала от нехватки внимания и была популярной в школе, а затем и в университете. Он же... Всего лишь пляшущая от трепещущих языков пламени тень на стене, силуэт человека, искажённый и резкий, дёрганный. Более разными они быть не могли, ни при её жизни, ни после.

В городе сегодня царит хаос. То, что началось как безобидный пикет, разрослось во что-то большее - одно неосторожное слово со стороны шаровидного представителя правительства, вышедшего к народу и вместо утешений и компромиссов лишь подлившего масла, и пламя человеческой ярости вспыхнуло с новой силой, расползаясь из одной точки во все стороны сразу, преследуя брызги-реплики с жадностью умирающих от холода и желающих наконец согреться. Любой другой город уже объявил бы чрезвычайное положение, но только не этот. Здесь подобные выходки - почти норма, каждые полгода всё вокруг погружается в хаос и очередной сожжённый мост в мирное прошлое рушится на глазах. Ему невыносимо интересно, сколько их осталось прежде чем это богом забытое место полностью поглотит сизый дым? Такой, как идёт из вон той урны, подожжённой толпой мальчишек и девчонок, явно ещё не закончивших старшие классы. В униформе, с выбритыми висками и ирокезами всевозможных цветов радуги, парни красуются друг перед другом, гремят цепями на джинсах и хрустят суставами пальцев, приобнимая девчонок и выдыхая сигаретный дым в их лица под откровенное хихиканье. Один из них на потеху остальным подходит ближе к горящей урне, склоняясь в попытке прикурить от полыхающего мусора и листовок, ещё с утра отображающих мирный настрой пикетчиков. Ближе и ближе, парень склоняется к пламени пока сигарета не вспыхивает вместе с одеждой. Огонь расползается во все стороны, от живота вверх, к шее, языки пламени с лаской любовника вылизывают шею и запястья, не скрытые кожаной курткой, и парень нежится, раскидывает руки, позволяя этому чистому началу поглотить себя под звонкий и счастливый смех друзей, явно не возражающих очиститься тем же способом чуть позже.
Он часто моргает и иллюзия рассеивается. Компания школьников удаляется вниз по улице вместе с рисовавшимся мальчишкой, что идёт, нелепо подпрыгивая и выпуская клубы сигаретного дыма в вечерний морозный воздух.

Выдыхая и приводя мысли в порядок, он и сам достаёт сигарету, закуривая и играясь с зажигалкой - давним подарком одной из его девушек, сейчас уже и не вспомнить, которой - чуть дольше чем следовало бы. Всё же сегодня отличный день. На улицах много народа, но все они слишком увлечены происходящим, слишком погружены в очередную бесплодную попытку сделать жизнь лучше. Идеально. Именно в такие дни можно остаться незамеченным в толпе, именно в такие дни и стоит искать свою идеальную жертву. "Жертва". Слово оставляет на языке противный осадок, и приходится затянуться несколько раз, чтобы ощущение растворилось в дыме, унесённом в лёгкие и выпущенном через нос наволю, в холод и вечную свободу. "Жертва" - это слишком безвкусно, слишком примитивно. Это совсем не то, что ему нужно. Ему нужен в первую очередь собеседник, кто-то, кто поймёт, кто услышит, кто, возможно, разделит с ним едкий запах бензина с одежды и взгляд на рыже-алый пылающий мир вокруг. Никто и никогда тебя не поймёт. Ты навеки один со своим огнём.
Он просто чертовски устал.

Впрочем, в свои далеко уже не десять и даже не двадцать лет, он впервые вновь ощущает себя ребёнком. Свободным, лишённым предрассудков и не ведающим запретов. Вот оно, главное сокровище детства - беззаботность, когда ещё не знаешь ни тягот будничной жизни, ни веса обязательств, ни собственных мыслей жестче и непреклонней чем "Опять наругали. Уж лучше б у меня не было родителей". И как-то невдомёк, что рано или поздно не станет ни родителей, ни сестры, ни любимой собаки, и даже дом сгорит дотла, пропитывая воздух тяжёлым запахом дыма и гари, от которого просто до дрожи захочется петь и танцевать, как хочется только в лучшие дни своей жизни. Всё же некоторые вещи в этой жизни нельзя было объяснить с точки зрения "рацио". Тем более не эту лёгкость, контрастную с чувством беспросветного одиночества и никчёмности не понимающего его мира. Кажется, ему срочно нужно выпить.

Полумрак бара кажется привлекательным как никогда, и людской шум в кои-то веки его не смущает. По телевизору идёт не очередной срочный выпуск местных новостей, а футбольный матч, и ничто сейчас не кажется более удачным выбором. Глаза обводят присутствующих, оценивая, ища что-то, кого-то, достаточно любопытного и охочего до чужой компании не в пелене алкоголя и под влиянием момента. Ему нужен настоящий слушателеь и настоящий собеседник, и когда он почти пропускает взгляд тусклых глаз, лишь одних из и, казалось бы, ничем не примечательных, те вдруг вспыхивают живым огнём, а в нос моментально набивается знакомый запах, смесь горящей древесины и керасиновой лампы. И треск, этот непередаваемый треск в ушах, так, что стоит протянуть руку - и коснёшься летящих искр, поющих на ветру в ночи.
Он тяжело опускается на стул, а перед ним уже появляется стакан с виски, и вспыхнувшие глаза значительно ближе теперь. Это триумф, победа без борьбы. Этот мир, похоже, намного проще в час нужды.

- Алекс, - рукопожатие выходит крепким и долгим, чуть более долгим чем ему положено быть, а взгляд прожигает дыры, оставляет обугленные следы по телу с прикипевшей тканью и кровью. Восхитительное зрелище, настолько, что почти хочется коснуться. Но он лишь убирает руку, обхватывая пальцами стакан и приподнимая его вверх в жесте благодарности настолько же, насколько в предложении тоста. - За новые встречи и старые раны.
Звучит нелепо, но совершенно плевать. Старые раны есть у каждого, и сегодня он думает вскрыть парочку прежде чем оставить порцию новых.

[NIC]Alex[/NIC]
[STA]let them burn[/STA]
[SGN]http://savepic.su/4770301.gif  http://savepic.su/4768253.gif[/SGN]

+1

4

http://sf.uploads.ru/ASi8X.gif

This is not the way into my heart, into my head
Into my brain, into none of the above
This is just my way of unleashing the feelings deep inside of me
This spark of black that I seem to love(c)

Здесь пахнет соленным потом и непередаваемым смешением спирта и чужих духов. Он тянет носом, желая вдохнуть его полной грудью, но тут же заходится хриплым сухим кашлем и знаком просит бармена подлить ему еще. Горло мгновенно обжигает. Он никогда не сможет прикоснуться к чему-то настолько нематериальному. В самом деле столпы обжигающего пламени лишь в его мыслях на самом деле этого не существует. И если поджечь воздух здесь, то ничего не случится. А вот прикосновения горячего языка к каплям пота на липкой коже может поистине вызвать взрыв. Где-то внутри, так чтобы сердце на секунду остановилось, а потом пошло в несколько раз быстрее, подстраиваясь под бешенный ритм. Так, чтобы в ушах слышался собственный пульс. Но такое с ним происходило только в мыслях, странных фантазиях из случайных образов, стоящих на зыбкой грани между ощущением и реальностью. Это бывает не часто, в те моменты, когда он окончательно уходит в себя.
Конечно, он любил свою жену. По-своему, но все-таки любил. Он бы и в жизни не посмел бы сказать ей что-то плохое, или ударить ее. Она была очень милой, чудесной женщиной. Он бы никогда не обидел ее. Потому и требовать такое он от нее не смел. Слишком большая плата была бы за эту серую спокойную жизнь. Да и он не мог бы дать ей этого, если бы она попросила. Уж слишком это выбиралось из этой картинки, под названием «реальная жизнь».Что-то внутри него сопротивлялось всему этому, но ничего взамен он не мог предоставить. Чего-то действительно стоящего. Что-то, что бы выжгло его изнутри не оставляя шансов лишним мыслям, шансам, чтобы вернуться снова к этой жизни. Когда-нибудь, он дорого заплатит за эти мысли. Но не сегодня, и не в этой жизни. А по-другому уже и не думалось. Ему казалось, что жизнь утратила свой вкус, и этот едкий запах бензина свидетельствовал о том, что все может вспыхнуть от одной искры. Но будем откровенны, ему на это никогда не хватит смелости. Он ищет того кто сильнее, кто смог бы подавить его волю. Но такие люди, как правило не встречаются на его пути. Они видимо ходят по другим заведениям и пьют другие напитки. А его участь сидеть в этом баре, потухшими глазами рассматривая посетителей, и окончательно разочаровываясь в том, что называют реальностью.
Он почувствовал его сразу. Словно какая-то неведомая сила заставила его обернуться и обратить свое внимание на тех, кто входит в бар. И как только он замечает искомое, в потухших было уже глазах, загорается живой интерес. И хотя разум твердит - не приближаться, потому что ничем хорошим таковые встречи не оборачиваются, он все равно ненароком подается вперед, желая ощутить весь этот жар на собственном теле. Доводы разума отбрасываются в сторону. Ведь кто устоит перед перспективой того, что весь твой мир сгорит в огне. Он ухмыляется, криво, непонятно, почти отвратительно.
Я дам тебе то, что ты хочешь, - твердит он себе, не сводя взгляда с незнакомца, - если в ответ ты подаришь мне немного своего огня.
Следующий этап – проверка на прочность. На то, что выбор был произведен верно. Он предвкушающее облизывает губы и нервно следит за реакцией. Все еще не может поверить. Любой нормальный  человек, скажет слово, которое в любом обществе прозвучит неприлично. Любое, что отличается от этой серой реальности, как правило, просто напросто растворяется в ней.
Дай мне потонуть в твоем пламени, пока она не поглотила меня полностью.
Но вместо этого с губ срывается торопливый вздох облегчения и чего-то еще непонятного. Он пересаживается на другой стул, чтобы быть ближе. Пальцы немного дрожат, а он чувствует волны накатывающего жаркого возбуждения. Он крепко пожимает протянутую ладонь. Он выдерживает пристальный взгляд, скрывая, что, что-то внутри начинает нервно дрожать, чувствуя, как внутри снова разгорается пожар. Он не сомневается, что его новый знакомый тоже слышит этот треск и видит  эти искры, которые слетают с кончиков его пальцев. От него не укрывается так же и то, что рукопожатие выходит долгим, словно они оба друг друга изучают. Но ему это нравится. Нравится чувствовать на себе этот испепеляющий взгляд, не оставляющий ему ни шанса.
Разрушение тоже может быть привлекательным в своей ужасающей красоте.
Он вежливо наклоняет голову и ответно поднимает свой стакан. Слышится звон стекла, ему он кажется очень громким, неким подобием взрыва. Он чувствует на языке вкус напитка и нервно прикусывает губу. Он снова вспоминает о своей жене, которая проводит этот вечер в одиночестве. Последний укол совести и разума, прежде, чем оставить это все позади. Последний шаг, прежде, чем он прыгнет в жерло вулкана. Прежде, чем все мосты сгорят за его спиной, оставляя позади себя лишь пепел и едкий запах гари.
-А меня жена выгнала из квартиры, - он провел пальцем по кромке стакана с напитком и снова поднимает на собеседника глаза. – Так что вот подыскиваю того, кто залатывает раны. Как Вы к такой роли?
Стакан виски развязывает ему язык. Он тоже давно искал себе собеседника. Впрочем, возможно, не только собеседника. Но так даже интереснее.
-И, может быть, перейдем на «ты»? – Он придвигается ближе, не отводя взгляда от собеседника, и нервно сглатывает, судорожно переводя дыхание. Ему уже хочется коснуться огненных искр, но пока он держит себя на расстоянии по понятным причинам и пытается прикинуться абсолютно беззаботным. Он просит бармена оставить им бутылку. Разговор предстоит долгий, но в хорошей компании, а выпивка лишь послужит горючим для дальнейших действий. Он знает, он чувствует, он это видит во взгляде, который прожигает в нем дыры и выворачивает душу наизнанку.
Ты же тоже хочешь этого?

We'll go down in flames together
Go and light my name in flames, the flames will all renew the sane
So sign me up to love you 'cause I'm ready for the game(c)


[NIC]James[/NIC][STA]Everything burns[/STA][SGN]http://sf.uploads.ru/Fcd38.gifhttp://sf.uploads.ru/KGZmt.gif[/SGN][AVA]http://sf.uploads.ru/pyxaR.gif[/AVA]

+1

5

Set the world on fire with bittersweet desire
To chase away the night, let the whole world burn
Set the world on fire for bliss in sweet denial, oblivion and peace
Will you let me burn?

Daze


Люди - это всего лишь механизм получения желаемого другими людьми. Эдакие точки отсчёта, достиг одной - двигайся к другой. Но он-то знает, что не все подобные точки проходишь одинаково, что далеко не все они составляют туманные силуэты, неприметные, блёклые. Есть болевые точки, есть точки давления, есть - наивысшего удовольствия, и точно так же с людьми. Алекс давно в них разочаровался, перестал верить и чувствовать, перестал различать чёткие линии, но сейчас, в дымовой завесе бара он видит так чётко, как никогда. Из всех силуэтов в сигаретном дыме вырисовывается один, его выделяет неутолимая жажда в глазах, не до денег, алкоголя или женщин исключительно. Это жажда жизни, жажда большего во всём, её невозможно проглядеть, невозможно не заметить. Её так и хочется стереть с этого в общем-то обычного, но сейчас отчего-то невозможно привлекательного лица. Одна лишь мысль об этом будоражит его, заводит сверх меры, и ему стоит титанических усилий остаться сидеть на месте, не ёрзая на стуле в нетерпении. Всему своё время, и если поторопиться, можно совершить непоправимую ошибку. Упустить момент. Он не может себе этого позволить. А его идеальная жертва - идеальный собеседник, конечно же - должен быть готов. Ничто в этом мире не готовит тебя лучше, чем время.

Кожа перестаёт плавиться только когда холодный напиток прочищает горло, пробивается сквозь поток лавы ненужных слов и обещаний, так и рвущихся наружу. Он знает, что всё это пустое и что ему лучше бы молчать до тех пор, пока дрожь предвкушения, что внешне так легко спутать с чем-то более интимным, не уляжется окончательно. Телевизор на стене вдруг всё же переключается с футбола на новости и репортёрша с огненно-рыжими волосами и с напускной трагичностью в голосе рассказывает о том, что ситуация в центре города накаляется, а потому всем следует быть предельно осторожными так как в такой экстренной ситуации, где в ход пошли поджегные бомбы и страдают зеваки, пришедшие исключительно ради зрелищ, пострадать может любой. Тем лучше для него, и лишний повод отправиться подальше от города совсем не завредит в его арсенале убеждений, пусть Джеймс и не выглядит как кто-то, кого придётся долго уговаривать. По ТВ показывают несколько кадров с места событий, и в каком-то безумном карнавале лиц простых людей и полиции ему видится симметрия, жаркий танец безумия, от которого тянет улыбаться. Впрочем, кадры сменяются быстро, а пометка: "Осторожно! Шокирующий материал" будит внутри слепое любопытство, заставляет вести себя словно ищейка, вышедшая на запах, и сейчас это запах горелого. Он думает, что не может один его чувствовать, этот запах, не когда на экране заживо горит человек, угодивший в эпицентр событий и поймавший вспыхнувший за секунду "подарок" бунтующих. Зрелище завораживает и в ушах гудит, а привычные крики: "На помощь! Пожалуйста, мне же больно..." вновь затапливают сознание. Дрожащими руками он выуживает пачку сигарет из кармана, тут же предлагая их и собеседнику прежде чем закурить. Едва слышное потрескивание сигареты успокаивает и позволяет сосредоточиться вновь. Всё под контролем. Он не упускает ничего важного в городе, там, где толпа разделяет его слабость и его страсть. Это всё не то, никто не поймёт, среди них нет и одного человека, что смог бы выслушать, проникнуться, п о д д е р ж а т ь.

- А меня жена выгнала из квартиры. Так что вот подыскиваю того, кто залатывает раны. Как Вы к такой роли?
- Крайне глупо с её стороны, особенно в такую неспокойную ночь. Уверен, она уже жалеет о содеянном, - будничный голос удаётся как нельзя лучше, это давно отточенное мастерство, искусство прятаться среди множества лиц за похожую на всех вокруг маску. Никаких отличий, ничего такого, что могло бы выдать волка среди овец, голодного, но не готового быть забитым напуганным большинством. О нет, он не так уж глуп. И он всё ещё ищет ту овцу, что в полнолуние смогла бы стать волком, если бы только хватило смелости позволить этому полнолунию наступить. - Латать раны - это почти что моя работа, хотя я из тех, кто предпочитает их зализывать, - "языками пламени", думает Алекс, и ухмылка у него кривая и почти пугающая, но в освещение бара есть все шансы, что она сойдёт за что-то ещё. За что-то большее. Не то что бы он возражал. В этом мире, полном намёков и соблазнов, есть вещи куда более низменные, утоляющие боль и голод лишь временно, но иногда так эффектно и быстро, что отказаться просто невозможно. Интересно, это то, чего ты ищешь здесь сегодня?

Вопрос чисто риторический и не требует ответа, ответ он видит в глазах Джеймса, в том, как тот смотрит на него из-под полуопущенных ресниц, стреляя в упор, на поражение. Если бы он искал того же этим вечером, наверняка купился бы моментально, но сейчас... Сейчас важно подыграть, не увлекаясь, как бы сильно не манил зажёгшийся внутри мужчины огонь при одном лишь взгляде на него.
- "Ты" всё же сближает людей, так что я не имею ничего против, - слова рассеиваются в воздухе сигаретным дымом и улыбка утопает в очередном глотке виски, неспешном, прочувствованном, а язык медленно скользит по губам, собирая ускользнувшие капли, удерживая внимание собеседника всеми возможными способами, заманивая на огонь словно мотылька. Ну же, вот так, ещё чуть ближе. Он склоняется предельно близко, смотрит в глаза словно бы расценивая, стоит ли вообще тратить время на слова когда напряжение между ними вот-вот ударит разрядом тока. - Как же так вышло, что жизнь обошлась с тобой сегодня... вот так?

[AVA]http://savepic.ru/6583254.gif[/AVA]
[NIC]Alex[/NIC]
[STA]will you let me burn?[/STA]
[SGN]http://savepic.su/4770301.gif  http://savepic.su/4768253.gif[/SGN]

+1

6

Сколько лицемерия в человеческой привычке советоваться. И как он раньше только этого не понимал. Тот, кто просит совета, делает вид, что относится к мнению своего друга с почтительным вниманием, хотя в действительности ему нужно лишь, чтобы кто-то одобрил его поступки и взял на себя ответственность за них. Тот же кто дает советы, притворяется, будто платит за оказанное доверие пылкой и бескорыстной жаждой услужить, тогда как на самом деле обычно рассчитывает извлечь таким путем какую-либо выгоду или снискать почет.
А что он? Правда ли ему нежно было чье-то одобрение, когда приходилось к другому за советом? И почему не пошел за ним сейчас? Друзья, коллеги по работе, брат, в конце концов… Они бы выслушали. Наверно. Выслушали, но не поняли.
Ведь он сам до конца себя не понимал. Странное чувство. Он словно медленно сходит с ума.
Интересно, а сумасшедшие понимают, что они сумасшедшие?
Он делает несколько больших глотков, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, стекает вниз, проникая в организм и, впитываясь в кровь, разноситься по сему организму. Приятная теплота в ногах, руках, сердце, голове… Мягко сдавливает виски, слегка туманя зрение.
Становится как-то жарко. И душно. Джеймс расстегивает ворот рубашки, тяжело дыша.
Ему нравится это тепло. Он напьется еще. Сильнее, больше, жарче. Хотя тело жаждет и другого жара.
Он то и дело смотрит в глаза Алекса, словно что-то тянет его заглянуть в эту утягивающую огненную пропасть, завет, манит. Как заяц, что не в силах противостоять гипнотизирующему взгляду удава. Но он противится, отворачивается. Ненадолго, на пару секунд. Пару секунд, чтобы собраться и вновь попасть в этот плен.
Должно быть так чувствует себя жертва перед хищником. И, черт возьми, ему нравится это ощущение!
Я схожу с ума.
Вновь глупо пытается избежать этого плена глаз, тянется к выпивке и переводит взгляд на экран телевизора. Эти уличные беспорядки о которых твердят уже неделю. Он знает о каждом происшествии, он следит за каждым из них. Он был бы не прочь быть одним из этой толпы любопытных зевак. Но работа не позволяет. Да и не в том возрасте он, чтобы тратить время на такое, твердил ему разум. Все, что ему оставалось, это смотреть новость, а затем, спускаясь на кухню за кофе, стоять над включенной конфоркой, всматриваясь в синеватое пламя, проводить рукой над огнем, чувствуя, как он опаляет кожу, и улыбаться. Улыбаться, потому что это нравилось
Я схожу с ума.
Давно ли он заприметил в себе эти наклонности? Джеймс не мог сказать. Но ему казалось, что это жило в нем всегда. Жило, спало, выжидало, дало своего часа, прежде чем выйти на свободу и заполонить его разум, сбивая цели и приоритеты.
А он и не сопротивлялся  этому наваждению.
Он кивает и тянется за сигаретой. Берет из его руки зажигалку, нарочно качаясь пальцами его пальцев, задерживая прикосновения на каких-то пару секунд больше положенной нормы, и поджигает сигарету, жадно втягивая в легкие дым, приносящий такое же дурманящее наслаждение, что и алкоголь. Джеймс вертит в руках зажигалку, нажимает и любуется на небольшой язык пламени в свое руке. Тот танцует, изгибается, дразнит.
- Завораживающее зрелище, не так ли? – сипло спрашивает он, возвращая зажигалку владельцу. Он не боится показаться странным. Нет, ему кажется, что Алекс не такой, как его друзья или коллеги. Он не будет смеяться, не покрутит пальцем у виска. Он поймет.
По крайней мере, Джеймс хочет в это верить. И он верит. Есть что-то в его собеседнике такое же завораживающее, как и в языках пламени.
Я с хожу с ума. Не думал, что это так…
- Нелепое стечение обстоятельств, - слова вырываются помимо воли, прежде чем разум успевает их осмыслить. Ну и к черту, сегодня он будет говорить то, что думает. Мужчина вновь затягивается и выпускает дым через нос. А,  собственно, разве не так? Вся наша жизнь это лишь стечение обстоятельств. Какие-то из них неприятны, какие-то желанны. Его встреча в Алексом тоже стечение обстоятельств. Но вот какого рода? Джеймс вновь заглядывает к нему в глаза, словно надеется увидеть там ответ, но видит там лишь свое собственное бессилие перед этим взглядом.
Я схожу с ума. Не думал, что это так приятно.
- А тебя как сюда занесло? Что-то мне кажется, что не случайно, - он усмехается, с трудом опуская взгляд, глядя как тлеет сигарета в его руках.
[NIC]James[/NIC]
[STA]И если есть порох - дай огня[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/t/DXkcL.gif[/AVA]

+1


Вы здесь » SEMPITERNAL » Фантастика » Arsonist's lullabye


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC