SEMPITERNAL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SEMPITERNAL » Фантастика » We fought tooth and nail 'till salvation was found


We fought tooth and nail 'till salvation was found

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://savepic.ru/6524569.gif  http://savepic.ru/6521497.gif
http://savepic.ru/6509209.gif  http://savepic.ru/6501017.gif

Hard time forgiving
Even harder forgetting
Before you do something
You might regret friend

Took me for granted
But call it love if you will
I'm aware of this
I did let you in

Sink for you to swim
Dancing on the ledge
Tried to let you stay
I did let you win

http://s6.uploads.ru/oIPXJ.png
Newt
http://s6.uploads.ru/oIPXJ.png

http://s6.uploads.ru/oIPXJ.png
Thomas
http://s6.uploads.ru/oIPXJ.png

Дэнвер, 10 лет после событий в лабиринте
Выжженный вспышками солнца и выкошенный совсем другой "вспышкой", унесшей жизни миллионов, мир казался Томасу огромным. Стоило только захотеть, и затеряться в нём не составило бы труда. Только вот выбор молодого человека "на пенсии" пал на что-то близкое, на город, славившийся своей надёжностью ещё когда хаос вокруг казался беспросветным и бесконечным, а "катализатора", излечивающего больных, не было и в помине. Ну разве не чудесное местечко, чтобы обосноваться и постараться сделать всё, чтобы забыть своё пугающее прошлое?
Но жизнь, как и всегда, иронична до безумия, а прошлое предстаёт перед ним в виде старого знакомого, куда более близкого чем Томасу того бы хотелось. И что делать с этой внезапной встречей, если честно, он не представляет.

+1

2

В том, что сегодня, день в день, было ровно десять лет с того самого дня, как они все выбрались из Лабиринта, Томас видел что-то ироничное. Тогда, ещё шестнадцатилетним мальчишкой, он верил, что они пробиваются к долгожданной свободе, что всё в их жизни изменится в лучшую сторону раз и навсегда. И, если задуматься, в каком-то смысле так оно и было. Группа из двадцати одного человека принесла этому миру надежду на исцеление, а спустя пару долгих месяцев тестов, проверок и доработок надежда была претворена в жизнь, и информация о "катализаторе" была пущена по всем ныне работающим новостным каналам. ПОРОК справился со своей задачей, все усилия и жертвы, всё это было не напрасно. В то время это едва ли утешало кого бы то ни было из мальчишек, не видевших мир со всем его безумием и разложением. Их умы занимало то, что было ближе к сердцу - смерти друзей, напыщенная снисходительность сотрудников, уверявших, что скоро всё изменится и закончится, что они все отлично постарались.
- Выжить? О, ну что вы, не стоит благодарности, мы были рады, - всегда иронично отзывался в ответ на подобное Минхо, и им с Ньютом поочерёдно приходилось на всякий случай опускать ладонь на его плечо, чтобы он и не думал горячиться. Потенциальные спасители мира или нет, рядом с ними всегда находилась вооружённая охрана, и что-то подсказывало Томасу: охраняли далеко не их от влияния извне, наоборот, это была чистой воды слежка за тем, чтобы ни один "билет в счастливое будущее" не исчез из-под самого носа, преуменьшая шансы на успех.

Неимунов в группе, ко всеобщей радости, оказалось не так много, но имя Ньюта в числе первых упомянутых всё же заставило Томаса вздрогнуть так ощутимо, словно ему дали под дых. Слишком свежи были в памяти образы безумцев, которых им заботливо показали представители ПОРОКа, объясняя, что же случилось с миром, о котором они были вынуждены забыть на благо эксперимента. Картина была не радужной, а потому брюнет лично убедился, что его старшего товарища снабдили аппаратом по обнаружению "вспышки" в крови до проявления явных симптомов и достаточным количеством "катализатора" из самой первой партии, чтобы вылечить болезнь при каждом новом заражении.
- А заражения будут происходить, поверьте мне на слово, потому что ваша миссия по спасению мира не закончилась на поиске лекарства, - оптимистично уверяла их сотрудница в белом халате на одном из собраний, выглядя при этом так, словно бы она вручала нобелевскую премию всем и каждому из присутствующих, а не отправляла их на задания, опасные для жизни. - Вам предстоит отправиться в разные города страны, чтобы помочь сотрудникам ПОРОКа вылечить максимальное количество людей как можно быстрее, устраняя помехи и уничтожая инфекцию на корню.
- Устраняя помехи? Это вы так завуалировали убийство заражённых, которым уже не помочь?
- К сожалению, "катализатор" не способен обратить процесс заражения на поздних стадиях болезни, а потому, для излечения целого мира, мы должны предпринять соответствующие меры.

Томас никогда не считал себя особенным, но, увы, таковым его считали представители организации, уверявшие, что именно его вклад в разработку долгожданного лекарства был самым значительным. И всё бы ничего, скромное "спасибо" в ответ, и можно бы забыть о столь сомнительном звании, но только у ПОРОКа было припасено и собственное "спасибо" их лучшему из лучших, и нет, далеко не возможность остаться с друзьями и помочь им. Его как "единственную надежду и единственного, кто может с этим справиться" вместе с небольшой командой отправили в Топку, совершенно безумное местечко, сплошь раскалённая пустыня с приятным бонусом в виде полуразрушенного вспышками и последующими погодными условиями города, в котором едва ли найдётся хоть один не заражённый человек, не считая иммунов.
- Будет весело, - пообещал Минхо, отправляющийся, судя по тяжёлым взглядам сотрудников, в место ничуть не лучше чем выпало его коллеге-бегущему.
- Не дай себе попасться, - хлопнув его по плечу, сказал на прощание Ньют. Томасу не хватило духа спросить у того, куда его отправили, и он мог только надеяться на то, что с другом будет всё в порядке, а поставка производящегося в невероятных количествах лекарства не прервётся в один момент, подставляя блондина и оставляя на волю судьбы и пока ещё не истреблённой болезни.
Перед отбытием им всем предоставили возможность вернуть себе воспоминания о том, кем они были раньше и что с ними всеми происходило до Лабиринта и ПОРОКа. Все трое разумно отказались, подозревая, что знание будет в разы хуже всего, что они себе могли бы представить.

Надо же, десять долгих лет назад он был тем самым трясущимся подростком, прощавшимся с жизнью на подлёте к Топке. Ни капли уверенности в завтрашнем, да что там, в сегодняшнем дне, ни капли надежды на то, что удастся уцелеть достаточно долго, чтобы увидеть конец всего этого хаоса. И вот, десять лет спустя, он стоял у когда-то закрытых, а теперь едва-едва кажущихся похожими на вход ворот в Денвер, щурясь от яркого солнца и радуясь тому, что от лёгкого ветра уже вполне себе можно было поёжиться. Это значило, что климат постепенно менялся, медленно, крайне медленно, но всё же приходя в норму. Поправив сумку на плече, Томас направился в город уверенными шагами, по привычке салютуя охране с автоматами. Это был своеобразный привет старому миру, напоминание, а так же мера предосторожности на случай, если определённому количеству крэнков удалось не только скрыться в лесах при чистке, но и выжить. После всего, через что люди прошли, рисковать хрупким миром и порядком было нельзя. И хоть цены на "Катализатор" поднялись за последние полтора года, они всё ещё оставались в пределах разумного, а каждый неимун был обязан проходить проверку на "вспышку" раз в определённое время. Поначалу периодизация была раз в месяц, затем промежутки увеличились, сейчас же необходимости проверок чаще чем раз в четыре месяца правительство не видело, обзаведясь удобными детекторами болезни, распиханными по улицам городов.

Выплыть из своей задумчивости Томаса заставил голос подростка, летящий со стороны торговорого центра, мимо которого, как ему казалось, он проходил не в первый раз, хоть в Денвер жизнь его ещё пока и не заносила.
- Смотрите, а разве это не этот чувак из телика?
Из всех подлостей, что ПОРОК мог сделать и сделал в своё время, одной из самых страшных была именно эта: подобие популярности. Благо, мир ещё только возвращался к тому, что было раньше, и телевидение было доступно далеко не каждому, как и скромный тираж набирающих обороты газет. Благодаря этому его положение не казалось Томасу настолько уж критичным. Но в то же время, быть лицом превратившей его жизнь в ад организации ему хотелось меньше всего, и оставалось только радоваться, что жизнь в Топке наградила его шрамом на память, чудом задевшим только бровь и скулу, миновав глаз, да и щетина порядочно меняла образ "мальчишки с экрана" десятилетней давности до неузнаваемости.
- Нет, Джонни, что ты. Такие важные люди не бродили бы так просто по улицам средь бела дня, пойдём отсюда.

Важные люди. Фыркнув едва слышно, Томас проводил эту небольшую семью взглядом, продолжая свой путь вглубь города. Сейчас он чувствовал себя в лучшем случае уставшим, но уж никак не важным, хотя состояние его банковского счёта - единственного и неповторимого при одном-то только банке, восстановившем работу по стране для сотрудников ПОРОКа - говорило об обратном. "Привет, я Томас, мне двадцать шесть, я непозволительно богат для человека, который просто пытался выжить в этом мире, как и все, и я совершенно не представляю, что делать со своей так рано свалившейся на мою голову пенсией". Для начала, наверное, было бы неплохо поесть и оглядеться, в конце-то концов, проспект Денвера обещал ему покой, уют и жизнь, а это было именно тем, что ему сейчас было нужно. Мыча какую-то мелодию совершенно мимо нот, он свернул в ближайший переулок, осматриваясь в поиске приятной на вид забегаловки, едва не столкнувшись с кем-то нос к носу.
- Прошу прощения, что-то я замечтался. Вы в порядке? - выпалил он на автомате, улыбаясь немного смущённо - как же было всё-таки здорово улыбаться время от времени, ни о чём, просто потому что ты научился это делать, выжив, в первую же очередь - только вот улыбка почти моментально сползла с лица, стоило ему узнать знакомые длинные волосы и акцент в тихой ругани. - Ньют?

+2

3

Ньют, черт возьми, всех их ненавидел. Весь этот ПОРОК, каждого сотрудника, каждого, кто смотрел на них с гордостью, хотя нет, не на них, совсем не на них, а друг на друга, а глэйдеры словно были...хотя почему, они и были подопытными крысами. Они и сейчас такие же крысы, и все эти люди с гордостью демонстрировали друг другу и остальному гниющему миру их достижение, их удачу, их вклад в общее дело, благо, какая разница, что часть грызунов погибла, какая разница, что чувствует оставшаяся в живых. "Вам надо гордиться, вы спасли мир, вы спасли человечество от гибели". Как же от этого тошнило, Господи, и ненависть росла с каждым днем. Правда, выхода не находила, таилась где-то глубоко внутри, где-то рядом с тем отчаянием, которое однажды чуть не довело его до самоубийства и лишь усилилось, когда Ньют узнал, что он лишен иммунитета. Лодыжку, кстати, залечили в медотсеке ПОРОКа, не то, чтобы прямо как новенькая, но хромать Ньют стал гораздо меньше. Их теперь всех практически холили-лелеяли под постоянным наблюдением: частые медосмотры, тренировки, здоровая еда, вода, вдоволь сна и никаких гриверов. Это не очень спасало от мыслей о погибших товарищах и в целом от устроенного испытания в Лабиринте, но являлось обязательными элементами в расписании дня. Их теперь готовили к работе во внешнем мире. После всех пережитых ужасов в Лабиринте глэйдеры должны были ещё присоединиться к оперативникам для того, чтобы лечить и убивать зараженных в разных городах. Нет, конечно это было сформулировано по иному, более нейтрально, словно говорилось не о геноциде, а о простой и нудной работе с такими же крысами.
Ненависть и затаенную агрессию, конечно же, нельзя было показывать. На удивление Ньюту удавалось оставаться спокойным без особого труда, наверное, сказывалась врожденная невозмутимость, да и Томас как то однажды помог выплеснуть накопленное наружу, а вот с презрением были проблемы. Впрочем, неприязнь источали все подростки, и частенько Ньют с Минхо сдерживали Томаса, когда тот приходил в ярость. Хотя сотрудники ПОРОКа словно бы и не замечали этого, как тараном в каменную стену талдыча благодарности и ставя новые цели. Возня с механизмами, транспортом, даже оружием, не без опасений, конечно, но их обучали всем необходимым аспектам их будущей работы, периодические медосмотры, а у таких же неимуннов как Ньют в пару раз чаще. Томас лично проследил, чтобы лишенным иммунитета лекарство доставлялось регулярно и риск заражения свелся к минимуму. Блондин был ему благодарен, но понимал, что Томас не столько повлиял на это, сколько успокоился сам, ибо ПОРОК так и так слишком дорожил каждым подростком и яростно следил за поставкой оружия, еды и лекарств.

При расставании никто из них троих не спросил, куда отправляют остальных. А какой, собственно, был смысл, когда мальчишки не были уверены, что доживут хотя бы до конца недели, если не до завтрашнего дня, так что каждому оставалось лишь надеяться, что двух других отправляют не в слишком уж горячую точку, и что безумия у других будет поменьше. Надо ли говорить, что Ньют, Томас и Минхо уже явно не надеялись когда-нибудь увидеть друг друга вновь.
Собственно, если подумать, все эти десять лет блондин проработал без особых осечек. Наверное, из-за того, что большую часть его работы составляла сугубо медицинская, а убивали другие сотрудники. Конечно, организаторская работа, бумаги и учет людей, буквально перепись каждого доверенного ему участка тоже были на бывшем бегуне, а с организацией у Ньюта ещё в Глэйде все было относительно хорошо. Понемногу, день за днем, болезнь истреблялась, жизнь и порядок восстанавливались город за городом. Так же со временем сотрудники ПОРОКа отмечали медленное, но верное восстановление климата, что тоже должно было радовать. Вот только Ньют вообще мало что чувствовал по этому поводу. И не особо парился, возможно, из-за того, что он натерпелся всякого дерьма ещё будучи мальчишкой семнадцати лет, и сейчас ему было откровенно плевать на этот мир. Эгоистично, а что поделать. Они все просто плыли по течению.
И вот, десять лет спустя, все неожиданно закончилось. Ранняя пенсия, гривер её, свобода, куча денег на банковском счету и...все четыре стороны перед тобой, делай что хочешь, ты обеспечен и свободен. Только вот незадача, Ньют за эти десять лет как то отвык от свободы в целом и от безделья в частности, а ПОРОКу он был более не нужен. Как же, оказывается, свалившаяся нежеланная работа стала такой необходимой! 

Собственно, в Денвер Ньют попал совершенно спонтанно - этот город оказался ближе, да и странно любопытно было посмотреть, как выглядит город с его последнего визита. Да, последний визит был рабочий, и это были тяжелые месяцы нудной бумажной волокиты, медицины и более редких убийств. Никаких приятных ассоциаций, ничего личного, чистая работа, сплошные отчеты и наблюдения. Хорошая охрана. О, хорошая охрана была практически всегда с момента выхода из Лабиринта, и ощущать себя в одиночестве тоже было странно. Высокий, тощий, с завязанным шнурком куцым хвостом Ньют выглядел гораздо младще своих двадцати семи, и это было немного неудобно: он мало чем отличался от себя самого десятилетней давности, да и хромота частично восстановилась, и иной раз от любопытных взглядов на улицах спасали только светлые пряди волос рваной челки, скрывающие лицо, да изощренная грубость. Чертов ПОРОК даже о кое-какой известности позаботился, будь оно все проклято. Правда, по большей части в газетах и на телевидении мелькал Томас, так что при определенном таланте остальных глэйдеров можно было не заметить, но увы - люди оказались с хорошей памятью, и даже мелкие проблески, мелкие статьи, столкновения при работе и выдаче лекарства, все, что можно было запомнить и пересказать, запоминалось и пересказывалось. А как же иначе. Они же легенды. Они же мир спасли, людей спасли.
Ненависть и злость, когда то фонтанирующие глубоко внутри, сейчас всколыхнулись редким пеплом. У Ньюта просто не было сил. По сути - двадцать семь лет, счет на карточке, руки-ноги целы, заражение обошло, на счастье, стороной, мир восстанавливается, живи, наслаждайся! Но что-то мешало. Первую неделю, проведенную в Денвере, парень просто провел в апатии, мозг отказывался при отсутствии работы и напряженного графика что-либо обрабатывать. Ньют отсыпался, пил спиртное, совсем немного, всего пара бутылок. Расслабиться не получалось, подраться с кем то не хватало злости. В конце-концов блондин просто переходил из одной гостиницы в другую, гулял по городу, натыкался на некоторых любопытных, которые его узнавали. Все больше думал, что стоит, к примеру, волосы покрасить и состричь, нет, сначала заявиться в ПОРОК и сделать что-то с этой проклятой хромотой. Как-нибудь потом. Потом.

Из кафе пришлось уйти, когда его заметила пара девиц младше него раза в два. Нет, они были милые и не стали показывать на него пальцами, но народу в  помещении было много, что оказалось чревато возможным повышенным вниманием. Ньют, предпочитая срезать такое на корню, в два глотка допил остывающее кофе и ретировался прочь, в переулок, где на повороте и столкнулся с каким-то парнем, и уже, ругаясь и не обращая внимания на извинения, собирался двинуться дальше, как собственное имя заставило таки поднять недовольный взгляд на брюнета.
- Ньют, - кивнул он, щурясь и добавляя явно терпеливым тоном, - а теперь дай мне пройти.
Кажется, в этом городе блондин уже слишком долго. Надо будет на днях свалить таки отсюда.

Отредактировано Newt (2015-02-17 23:42:55)

+2

4

Вот так просто в жизнь Томаса, уставшего в один миг удивляться этому выгоревшему и прогнившему, покрывшемуся рубцами миру, вновь вошли две вещи: шок и чудеса. Способность быть шокированным он оставил в прошлом уже давно, ещё тогда, когда впервые попал в Топку, где запас удивительного был безграничным, а потому привыкнуть к любому дерьму, что подбрасывали будни, было особенно легко. Вера в чудеса закончилась парой лет позже, уже после получения шрама в той грязной заварушке, когда куда более важного и нужного чуда в его жизни просто не случилось. Да уж, последние десять лет, конечно, не убили, но заметно поубавили в Томасе оптимизма и веры в лучшее, а теперь... Теперь же он стоял, вновь ощущая что-то сродни духовному подъёму в этой смеси удивления и едва ли не божественного, кармического или чёрт знает какого ещё спиритуального проявления. Это было странной комбинацией, особенно если вспомнить, что мысленно он давно уже похоронил своих друзей, как и попытки хоть как-то узнать, что с ними случилось. Какой бы "важной" персоной он не был для ПОРОКа, к информации об иммунах его не подпускали ни на шаг по одной лишь организации известной причине, а значит, и шанса выяснить, живы ли его парни вообще, и если так, где находятся, не было.
И сейчас они вот так просто стояли в этом переулке, в, по сути, совершенно случайном городе, столкнувшись нос к носу будто по мановению волшебной палочки. Два старых друга, не видевшихся десять лет, за которые Ньют, похоже, почти не изменился. Всё тот же серьёзный взгляд прожёг Томаса, впрочем, скорее с раздражением в нём нежели с узнаванием, и блондинистая чёлка тут же упала на глаза. "Неужели не узнал?" Мысль показалась абсурдной совершенно, но, стоило старшему открыть рот, как всё встало на свои места и теория подтвердилась. Надо же. Похоже, шрам и щетина работали всё же куда лучше, чем брюнет позволял себе думать до этого. И такой новости бы радоваться, мол, вау, работает, только вот холод в голосе друга (бывшего друга? просто бывшего?) резал ножом по сердцу так же сильно, как и в день прощания, когда они изо всех сил играли в отстранённость, скорее всего, чтобы просто не расплакаться как маленькие. Этот холод оглушал настолько, что новоиспеченный мистер Уолкер (а именно эту фамилию ему прописали в свеженьком паспорте, из которого на него смотрело собственное измождённое временем лицо с припиской "Томас Райан Уолкер") только и мог что кивнуть, словно в оцепенении отходя в сторону и пропуская блондина, мол, я тебя не держу, товарищ, ты можешь идти куда тебе надо.

Со спины Ньют не выглядел таким уж не постаревшим, каким показался Томасу на первый взгляд. По осунувшимся плечам и хромоте, знакомой и вместе с тем забытой, почему-то кажущейся новоприобретённой и потому словно бы инородной для самого же блондина, было легко понять, как же сильно его помотало временем. Это не считая взгляда, всегда тёплого и иррационально мягкого в прошлом, а теперь пустого, выпитого. Наверное, смени старший причёску и цвет волос, а так же оденься он нетипично, бывший бегун и не узнал бы глэйдера с такой-то сталью и усталостью во взгляде. Но сейчас-то он узнал, узнал, чёрт возьми, этого тощего британца, всегда являвшегося его личным голосом разумности и баланса в Лабиринте. И чёрта с два он позволит ему сейчас вот так просто уйти, после десятка лет, когда Томас как последний идиот волновался, вспоминал, думал. Особенно вспоминал... Интересно, а сам Ньют помнил про их прощание?
- Разве так приветствуют человека, когда-то спасшего тебя и вытащившего из Лабиринта, шэнк?
Это был первый раз за десять лет, когда Томас решил воспользоваться сленгом. Первый раз, когда слово слетело с его губ так же неестественно и неловко, как и много лет назад, угловатое, непривычное, не принадлежащее ему. Но в этот момент, в эту самую секунду, Уолкер снова чувствовал себя шестнадцатилетним подростком, полным сил и стремлений, с целой жизнью впереди и осознанным желанием спасти всех, кого только можно. Одно слово, один старый друг, одна секунда - неужели это было всем, что ему требовалось, чтобы вернуть прежнего себя?
Ощущение рассеялось в тот же миг, когда блондин обернулся.

- Ну здравствуй, дружище. Приятно знать, что ты всё ещё так же хорош в выживании, - наполненная неумышленной иронией, фраза прозвучала удивительно безобидно, и бывший бегущий поспешил нагнать Ньюта, протягивая руку для рукопожатия и почти без стеснения позволяя старшему рассмотреть лицо, видимо, действительно настолько незнакомое. Или забытое, но верить в это Томасу не хотелось. Совершенно.
Рукопожатие вышло крепким и уверенным, не под стать их последнему, когда сил притворяться накануне перед отбытием уже не было, как не было и сил сидеть в отведённой каждому комнате тихо и послушно. У Томаса ушло не менее получаса на то, чтобы пробраться в комнату старшего мимо охраны, не подняв шуму, и это того стоило от и до. Если совсем откровенно, ему было неловко перед Минхо из-за того, что его компании он предпочёл компанию Ньюта. Тогда он ещё не мог себе объяснить, в чём была причина и почему один из друзей в тот вечер оказался чуточку важнее. Но ларчик просто открывался, и дело было далеко не в "том вечере", что стало понятно довольно быстро. Обычно, когда идёшь провести время с другом, не создаёшь неловких ситуаций с затянувшимися паузами, словно бы на языке вертится всё недосказанное. Обычно, когда хочешь попрощаться с другом хорошо и правильно, не делаешь прощание болезненным для вас обоих. Но это именно то, что делал Томас в тот вечер, портил всё, и бремя грядущего расставания лишь становилось тяжелее, обволакивая сердце тёмной дымкой. До того момента, как всё встало на свои места. "Пожалуй, мне надо идти", - произнёс тогда он и протянул руку для рукопожатия, последнего в мирной-тихой обстановке места, которое они почти могли назвать домом, защищённым от всего безумия внешнего мира. "Быть твоим другом было честью", - добавил он, сжимая пальцы и, кажется, полностью отключаясь "рационально", дёрнув Ньюта на себя и поцеловав в первый, но не последний за ту ночь раз.

- Не ожидал тебя когда-нибудь снова увидеть. Ты... давно в Денвере?

+2

5

Надо сказать, что Ньют особо не вглядывался в лицо незнакомца, назвавшего его имя. Благодаря ПОРОКу их имена, или, вернее, клички, что дали им ученые и воспитатели, тоже были более-менее известны, хотя что там говорить, если народу захочется, он запомнит всех и каждого, до любой мелочи. Блондин натерпелся подобного во время работы. Высокий, худой, хромает, блондин - значит Ньютон. Если по телеку и в газетах часто мелькает - значит Томас. Ну и так далее, каждая заметная мелкая характеристика внешности или, скажем так, повреждений, и их, глэйдеров, запоминали даже дети. Это как запомнить нескольких роботов-трансформеров на прилавке, любой маленький мерзавец точно знает, у кого какое оружие и в какую машину какая игрушка трансформируется. Поэтому, кстати, бывший бегун ничуть не удивился, а лишь раздраженно думал, что надо будет на днях покинуть город, скажем, перебраться на север, где похолоднее, а может, и добраться до самого снега. В мозгу пронеслась усталая мысль, что да, это было бы очень славно.

Ньют уже успел сделать несколько шагов и почти забыть про незнакомца, когда произнесенные слова достигли слуха и блондин осознал их в полной мере, в один момент решая, что ослышался. Ведь этого не может быть, просто никак, невозможно и...все же.
- Шенк, - выдохнул он неверяще, спотыкаясь на ровном месте. Так его уже давно никто не называл. Никто не называл его так, кроме глэйдеров, и только глэйдеры, пожалуй, понимали смысл этого слова, даже саму интонацию. Покачнувшись в сторону, парень немного неловко обернулся, хрипло бормоча себе под нос, - вот проклятье.
Прошло несколько долгих мгновений, за которые бывший бегун, вглядываясь сквозь светлые пряди челки в лицо брюнета, наконец начал его узнавать. Или не начал? С тех пор, как они выбрались из Лабиринта, прошло десять лет, это немалый срок. Быстрый, но немалый. И за все эти годы Ньют понятия не имел, что с остальными ребятами, куда попали, живы ли ещё или уже мертвы. Во время работы новости были самые что ни на есть скупые, и то только о состоянии разных районов: зачищено-не зачищено, вылечили-не вылечили людей. Кто был на каком районе - не говорили. Да и, вправду сказать, у самого блондина было столько работы, что и порой думать то можно было только об отчетах. "Сколько убитых, Ньютон? Сколько вылечили? Сколько нашли тел? Сколько оружия требуется? Сколько лекарства? А сколько ты наворовал из общей поставки себе, а, Ньютон?"
Сплошные цифры, мать их.

Собственно, никто и не говорил, что работа будет идеальная. Но дисциплина была, это надо признать, поэтому воровал Ньют всего пару раз, да и то напарники-имуны относились с пониманием, закрывали на это глаза и даже изредка посмеивались над ним. Словом, терпимо было, вынести можно. А вот когда все закончилось... это как словно на улицу выкинули. Вернее, Ньют толком не успел осознать свою свободу, как ему уже озвучили внушительную сумму на карточке (названную цифру блондин тоже осознавал несколько дней), выдали новенькие документы, позволили собрать рюкзак вещей и уйти. Куда уйти? А куда захочется.
И Ньют ушел, испытывая довольно смешанные эмоции от того, что отвык от безделья, и от того, что наконец высвободился из лап ПОРОКа, сотрудников которого втихую и люто ненавидел столько лет. Накрепко осталось только чувство, что как оно впустую все. И работа, и ненависть, и надежда увидеть хоть одного из своих товарищей по Лабиринту. Узнать насчет Томми, или Минхо, Галли, даже насчет Чака Ньюту не позволили. "Прости, Ньютон, я не могу разглашать эту информацию. Как и о тебе, к слову. Да, даже тебе самому. Не груби мне или я буду вынужден вызвать охрану"
До сих пор Ньют ломал себе мозги об эту логику руководства.

Надо ли говорить, что вот так встретить кого-нибудь из Лабиринта на простой улице, столкнуться в переулке или наткнуться в кафе или магазине блондин даже не смел надеяться? За протянутую для рукопожатия руку бывший бегун ухватился с силой, продолжая вглядываться в лицо...незнакомца ли?
- Да быть того не может, - нервная, слабая улыбка недоверия тронула уголок губ, - Томми? Томми!
Это, черт возьми, было чудовищно, видеть его вот так, после стольких лет, и видеть, как время его изменило. Образ черноволосого подростка, с таким завидным упрямством и любопытством сующим свой нос в каждый уголок Глэйда и так бережно хранимый в закоулках памяти вместе с остальными, рассыпался тотчас. Нет-нет-нет, Томас не постарел, не подурнел, а просто...изменился. Вырос. Шрам, черт возьми. Щетина. Более широкие плечи, взгляд не такой решительный и отчаянно-затравленный, желающий выжить и найти выход, а более...спокойный, с радостными искорками от встречи. Более уверенный. По какому-то наитию было видно, что Томас "стоит на ногах" более крепко и надежно, чем тот же Ньют. Не чувствовалось и грамма агрессии, ставшей свойственной блондину. В какой-то момент глэйдер помимо рвано затапливающей его радости от такой невероятной встречи почувствовал и робость перед товарищем.

Так бывает, когда долго хранишь в уме одну картинку, а перед тобой внезапно встает немного другая, и ты не знаешь, как реагировать, как вести себя, не можешь сориентироваться, и чувствуешь толику страха из-за того, что реальность предстала несколько иначе. Ох, да если бы дело было только в этом. Ньют нисколько не забыл, вот ничерта, да и забыть жадные губы как-то не получалось само собой. Как и крепкие вездесущие руки.
Ясности в и так мутный разум эти воспоминания не добавляли. Кажется, к встрече с Томасом Ньют был не готов, несмотря на то, что все таки желал разыскать хоть кого-нибудь из друзей.
- Я...пару недель, да, - отвлеченно произнес он, наконец позволяя себе широкую улыбку и сбивчивый смех, следом крепко и сильно обнимая бывшего бегуна, - проклятье, шенк ты эдакий, здравствуй, Томми!
Нет уж, испытать неловкость он ещё успеет. Есть подозрение, что без этого не обойдется, но сейчас Томас был тут, рядом, и это было невероятно. Так же невероятно было произносить само это слово - "шенк".
- Откуда ты взялся? - отходя на шаг от брюнета, спросил Ньют и тут же кинул взгляд Томасу за спину, высматривая возможных посетителей кафе, из которого вышел несколько минут назад, - пошли, расскажешь все, - не допуская возражений, глэйдер ухватил друга за локоть, таща прочь, - ты никого из наших не встречал? Минхо, Чака? Где ты был? Как ты вообще?
Вопросы как то вываливались неуклюжим сбивчивым потоком. Собственно, кроме радости и неловкости Ньют, как вдруг стало понятно, ощущал ещё и страх. А вдруг сейчас Томас, ну, скажет что-то вроде "да, все отлично, нет, не видел" и станет понятно, что, в общем то, они стали чужими? За эти десять лет столько всего могло произойти, и теперь бывший глава глэйдеров столько же боялся ответов брюнета, сколько и жадно ждал их.

+1

6

В собственном воображении Томас не раз и не два прокручивал сцену их встречи, обыгрывая всевозможные варианты с упорностью мазохиста, иначе и не сказать: сама мысль о том, что ни один из этих вариантов в итоге может не свершиться, ранила невозможно сильно, прямо в сердце, и тогда ещё совсем мальчишкой, он пытался бороться с этими страхами, уверяя себя в том, что как и всегда, они выстоят. Их же выбрали за то, что они сильные, а значит они смогут выстоять против всего, что решила им подготовить эта несправедливая адская жизнь. Конечно, никто и не говорил, что в этом мире им придётся просто, но слушая рассказы о том, как всё было "до" - до вспышек на солнце, до распространения инфекции, до всеобщего безумия и появления первых иммунов - довольно сложно было не укрепиться во мнении, что их мир здесь и сейчас - совершеннейший отстой, и не понятно, что именно от него следовало бы ждать. Но как не крути, бывший бегун всегда верил: если кому-то и было суждено расхлебать эту кашу, так это им. Всем вместе, даже когда они разбросаны по стране и лишены возможности связаться друг с другом. Больше никаких смертей. Никаких жертв. Только слепое выживание.

Только со взрослением пришло понимание, что дела в этом дурдоме мирового масштаба обстоят несколько хуже, чем им хотелось бы думать. Масштаб катастрофы был глобальным, это поражало воображение и занимало мысли, настолько, что не оставалось ни сил, ни времени думать о чём-то, кроме банальной последовательности: "выстрел, выстрел, удар, выстрел, укол, удар, укол, снова выстрел", и так по кругу. В такой среде для иллюзий и воздушных замков просто не оставалось места: Томас видел, как один за другим гибнут люди из его команды, кто-то умирал, растерзанный крэнками за гранью спасения, кто-то попадал под перекрёстный огонь в особо тяжёлых случаях, кто-то нелепо погибал в руинах, сделав неосторожный шаг... Казалось бы, у планеты Земля появилась тысяча и один способ избавиться от паразитов, её населявших, сократить их количество до минимума, и при таком раскладе верить в чудеса не представлялось возможным. Юноше оставалось только надеяться на то, что у его друзей, у этим несносных шенков, по которым он всё ещё скучал каждый день и о которых думал всякий раз перед тем, как сомкнуть на ночь глаза, хватит сил пережить весь этот кошмар и не стать его жертвой. Сам он был близок к подобной участи три раза, один раз схлопотав пулю в бок, другой умудрившись провалиться сквозь пол ветхого здания, чудом не переломав себе ноги при приземлении в подвале, но оказавшись зажатым рухнувшим сверху фрагментом пола (которому теперь обязан частичной нечувствительностью ноги, из-за которой в худшие свои дни он теперь прихрамывает, напоминая себе одного отчаянного блондина раз за разом). Третий раз почти стоил ему глаза, о чём вполне свидетельствует его отражение в зеркалах, возвращая его в Тот День снова и снова... Вот уже полгода как он избегал собственное отражение. Вот уже полгода как он старался не думать ни о чём и не вспоминать всех тех, кого у него забрала жизнь.

И вот один из тех, с кем пришлось уже сто раз попрощаться мысленно, стоял перед ним, держа за руку так крепко, что аж дыхание перехватывало. И ещё больше - от знакомого "Томми" с этим проклятым акцентом. Каждый раз до мурашек по коже, что десять лет назад, что, похоже, сейчас, но в отличие от времени в Лабиринте, сейчас Томас ценил улыбки куда больше. Всегда излишне серьёзный и сосредоточенный тогда, теперь он не упускал ни единого шанса поймать позитив за хвост, найти в себе эти силы на оптимизм, сколь бы призрачным и мимолётным он не был. И чёрт, улыбка Ньюта, слабая и чуть нервная стоит того, чтобы на неё ответить тем же, с большей уверенностью и каким-то нездоровым количеством тепла в простом жесте. До этого момента, Томасу кажется, он и не осознавал, насколько сильно всё же соскучился по этому невероятному человеку. Насколько чужими они стали за всё это время? Насколько изменились? Насколько отдалились? Насколько остались теми же, привязанными? Голову занимали сплошь одни вопросы, но Ньют словно поспешил ответить хотя бы на часть из них, сгребая в охапку и обнимая словно в первый и последний раз. Хватка крепче чем десять лет назад. Кажется, стал ещё выше, что всё ещё настолько же возмутительно, как и было когда-то. От волос пахнет цитрусовыми, видимо, запах шампуня, и Томас не стесняется вдохнуть полной грудью, улыбаясь шире. Ему бы очень хотелось задержаться в этом моменте, но увы. Ньют отстранился первым, утаскивая его в сторону кафе и засыпая вопросами, не во всём удобными и далеко не лёгкими. С чего бы ему начать?

- Воу, сбавь обороты, приятель, давай обо всём по порядку, а то у меня от Денвера и так голова кругом, - он улыбнулся совершенно обезоруживающе, пусть и устало, входя вслед за Ньютом в кафе и направляясь к столику в углу, самому дальнему и самому изолированному от людей. Пожалуй, им в своё время хватило общения и внимания и так, а потому минутка вдали от шума была бы как нельзя кстати.Старший, похоже, особо не возражал, немного удивлённо разглядывая старого друга, и Томасу пришлось согласно кивнуть. - Да, ты всё правильно понял: я только прибыл сюда. Пришлось немного поколесить по стране от города к городу. Много работы по зачистке тут и там, ты и сам наверняка знаешь. Не думаю, что кто-либо из счастливчиков группы А ушёл на пенсию досрочно, мы явно слишком провинились в прошлых жизнях, чтобы быть настолько удачливыми в этой. Хотя... Не то что бы я мог знать, я ведь и не видел никого с тех самых пор, как мы распрощались десять лет назад. Слышал только в самом начале, что Чака всё же пощадили, оставив на базе в качестве помощника по мелким делам. Надеюсь, ему не пришлось столкнуться с крэнками как только он подрос достаточно, чтобы не считать его ребёнком, - словно отчитавшись перед другом в почти что военной манере - привет и спасибо ПОРОКу за эту отвратительную привычку - и наконец-то выудив из сумки кошелёк, Томас поднялся вновь, неохотно переводя взгляд с Ньюта на довольно скромное, но в целом многообещающее меню заведения, интереса к которому не было совершенно. В отличие от блондина, будившего в уставшем от жизни молодом человеке то самое любопытство, что когда-то сыграло в пользу им всем. Если честно, младший не помнил, когда в последний раз интересовался чем-либо кроме обычного выживания в Топке на протяжении стольких лет. Нет, конечно, у него была ещё Бренда... Но эту историю вспоминать без сжимающей сердце тисками боли он не мог совершенно, а потому предпочитал делать вид, что этого с ним не случалось в этой жизни. Ни в этой, ни в какой-либо другой.

Заказав себе карамельный латте, излишество, непозволительное не то что в Топке, но и на базе ПОРОКа в своё время, брюнет дождался старого друга, возвращаясь к их столику и наконец-то позволяя себе немного расслабиться, вглядываясь в знакомое лицо, почти что не тронутое временем, если не считать некой напряжённости, усугубившейся явно из-за линии работы, отведённой Ньюту.
- Надо же, столько лет прошло, а ты всё такой же. Уверен, верни о н и тебе ту мешковатую одежду, ты вновь сойдёшь за подростка, - мягкость собственного голоса казалась поразительной и Томас делал всё, что угодно, лишь бы не анализировать это. В мире было лишь несколько человек, с кем он когда-либо разговаривал так, а потому манера казалась непривычной. - Уверен, тебе в своё время немало комплиментов досталось от крэнков перед лечением. Ты ведь этим занимался, не так ли? Вся весёлая лабораторная работа, при которой не соскучишься, и все дела? - кофе оказался невозможно сладким, но это было и к лучшему, помогая забыть чуть горький привкус их последнего поцелуя, так и не выходящего из головы, стоило только взглянуть на Ньюта. Воспоминание теперь почему-то казалось куда теплее, чем все эти годы, оно грело, даже моментами, когда холодные дрожащие пальцы скользили по горячей коже, обжигая, впечатывая ощущения в память. Сглатывая чуть шумно, Томас отвёл взгляд, переводя дыхание. Это было давно. Это было с другими версиями их самих. И у него не было совершенно никаких причин вот так наивно цепляться за это воспоминание детства, вернувшееся вместе с другом.

У него так же не было причин уходить от ответа про Топку.
Не было, но говорить об этом сейчас, прячась за встречные вопросы, решительно не хотелось.

+1

7

Ай, наплевать было, что в кафе их могут узнать или пристать, или тыкать пальцами, пусть тычут, Ньют сейчас даже был готов спустить людям это с рук и не ввязываться в драку. Внезапно глэйдеру показалось это очень странным - ему, Ньюту, ввязаться в драку? Ему, который всегда старался поддерживать порядок в Глэйде, добровольно завязывать драку? Хах, скажи такое кто тому дотошному семнадцатилетке, бегун бы не очень поверил. Это же работа Галли, фырчать и драки устраивать. Наверное, это Томас так на него, Ньюта,  действует, эдакая искорка прошлого, когда в заезженной пластинке памяти картины вдруг предстают в свежем свете и осознаешь, насколько чудовищна разница между твоим взглядом на мир и отношением к нему тогда и сейчас.
Входя в кафе, Ньют обернулся, чуть удивленно глядя на брюнета: а, значит вот-вот отпустили, ну что ж, значит не от всех одновременно избавились, только и всего, делов то.
- Ох, Ча-ак! - протянул Ньют, не зло фыркая и растягивая губы в кривой улыбке, - я нет, я вообще ни о ком понятия не имел. Надеюсь, малыш ещё живой.
Собственно, такие надежды парень испытывал не только в отношении того милого жирновастенького кудрявого мальчишки (хотя, если он жив, каков он сейчас?  Может быть, выше него, да такой, что и Галли может дать сдачи легко? Вряд ли ПОРОК слишком долго продержал его на базе, там возьми спецпрограмму тренировок и все, они из любого кругляша солдата сделают, поэтому у Ньюта было подозрение, что Чаки был помощником в мелких делах не так долго). Безумно захотелось увидеть Минхо, Господи, прямо голова кругом идет. Ньют был уверен, что Минхо, как и Томаса, отправили в первых рядах вместе с оперативниками, в качестве боевых единиц. Эти двое вряд ли носили белый халат, как Ньют.

Группа А...точно, А-5, Клей....ведь А-5? Ньют уже и забыл, что они все были пронумерованы. Странно, такой, по сути, яркий факт, а вот. Где-то через полгода после того, как их всех разбросали по свету, одна из сотрудниц предложила мальчишке свести татуировку, ПОРОК дал разрешение, но в целом отнесся так же, как и к возврату их памяти. Хочешь, не хочешь, полностью твое дело, и Ньют, потирая пальцами черные буквы на шее, отказался, так же как и ранее отказался вернуть себе память. Ответом ему было полное равнодушие, как раз то, что блондин более всего ненавидел в ПОРОКе. К ним все так же обращались как к инструментам.
Но было было через месяцы после Лабиринта. Позже, в более суровых условиях, ситуация поменялась, и нашлись те, кто готов был прикрыть ему спину вне зависимости от нужды ПОРОКа в этом.

Ньют выбрал себе горячий шоколад, и добродушная на вид пухленькая женщина посмотрела на него с легким неодобрением, смешанным с удовольствием: с одной стороны, молодой человек вроде только что выпил чашку кофе, как уже вернулся, а с другой он платил денежку, а это все таки важнее. Вернувшись к столику, Ньют на слова Томаса лишь снова фыркнул: да-да, ничуть не изменился, будь оно неладно.
- Моя рубашка была не такой уж и мешковатой, - деловито и как то даже ревниво произнес блондин, впрочем, улыбаясь. Челюсть от такого количества улыбки в течение этих минут пятнадцати уже побаливала, но глэйдер не обращал на это внимание. Ведь теперь, наверное, стоило к ней привыкать? Или пока... не торопить события? Что-то было не так, Ньют пару мгновений внимательно щурился на товарища, чувствуя неловкость, только не свою, а уже с его стороны. Оно как-то задевало, веяло холодом, но блондин усилием воли отмахнулся от этого: им надо сначала привыкнуть друг к другу.
- Да, какое-то время я был в лабораториях. ПОРОК не особо жаждал выбрасывать меня к крэнкам в Топку сразу, и я обитал на базах да в штаб-квартирах, а если и выбирался в поле, так под охраной. Это позже, как волна нападений схлынула, нас, медиков, отправили на улицы, - Ньют сделал глоток шоколада, - в целом да, не соскучишься, учитывая, что весь учет был завязан на мне. Но тебе, наверное, пришлось в разы хуже.

Томас действительно выглядел более потрепанным жизнью, чем Ньют. И в какой-то момент блондин вновь ощутил робость: действительно, чего тут распинаться о том, как ты был под охраной да на базах, когда твои друзья в прямом смысле находились под обстрелом. Да работа Ньюта могла показаться сладкой по сравнению. Конечно, блондин не стал бы говорить, что частенько медики совали нос не в свое дело, втихую проникая в оцепленные кварталы с запасами лекарства и яда. Правда, неизвестно, как действовали другие отряды, но Ньют подозревал, что вряд ли кто-то хотел подставлять свою жизнь лишний раз.И да, вместо пуль в своем оружии глэйдер предпочитал дротики яда. Действует почти так же быстро и много безболезненней, не говоря уже о том, что тихо. Хотя, какая крэнкам была  разница, никакая, а вот когда на базе дисциплина давала трещину, с помощью яда решалось многое.
А отчеты всегда можно было подправить.
Работа более грязная, чем у оперативников, если подумать.

Но это все в прошлом. Не могло не оставить своих отпечатков, конечно, но в прошлом. Сейчас перед ним сидел Томми, и на ум шел совсем не яд. Интересно он...он предпочтет сделать вид, словно ничего не было? Что это был какой-нибудь секундный порыв, ну или как оно там бывает, ведь им совершенно нечего было терять перед расставанием. Они ж думали тогда, что умрут вот-вот на днях.
А как предпочтет поступить он сам?..
- Если отпустили нас с тобой, значит наверняка отпустили и остальных, - предположил он уже куда спокойнее, - если ты не занят, мы могли бы поискать.

Отредактировано Newt (2015-03-06 17:06:14)

+1

8

- Не была мешковатой? Да она болталась на тебе как мешок на пугале! Не то что бы тебе не шло, - в добродушном хохоте Томаса не было и капли издёвки, а в глазах плескалось откровенное веселье, и нужно было очень постараться, чтобы заметить промелькнувшую в них панику от сказанных слов. Столько лет "на воле", среди людей - если, конечно, можно так выразиться, когда восемьдесят пять процентов своего времени он проводил в компании сумасшедших, относившихся к их компании сотрудников ПОРОКа как пять к одному - а он так до сих пор и не научился шутить не угловато и совсем не обидно, и, кажется, стал ещё хуже справляться с совершенно нелепыми и никому ненужными попытками быть очаровательным. Хорошо ещё, что не попытался сейчас сделать блондину действительно полноценный в своём понимании комплимент. Наверняка всё закончилось бы почти так же, как в последний раз, когда он пытался выдать что-то подобное, вызвав приступ истеричного и почти что нездорового смеха, из-за которого можно было решить, что иммуны всё же способны подхватить Вспышку, за которым последовал заслуженный удар по тогда ещё не покалеченному лицу. Заслуженный, впрочем, и научивший больше не акцентировать внимание на том, на чём его акцентировать явно не следовало. - И если что, я не сравнивал тебя с... То есть, я хотел сказать, без обид, окей?

Из-за шрама улыбаться было несколько неудобно, непривычно даже, ведь там, на их войне, поводов для подобного было не так уж много. Удачная зачистка района, спасённый сотрудник, оказавшийся в эпицентре бури, призыв ПОРОКа на мини-базу с целью пополнить запасы продовольствия и оружия - подобных поводов в своё время было хоть отбавляй, как и пьяных вечеринок по прибытию, заканчивавшихся, впрочем, после двух баночек пива в силу безумной вымотанности, и никогда не продолжавшихся на следующий день, ведь на утро нужно было вставать до рассвета и вновь отправляться в горячую точку, навстречу крэнкам и далеко не любимому, но всё же необходимому делу. Увы, всё это было ещё до возвращения в Топку, до шрама, до того, как случилось непоправимое - результат беспечности их же группы, результат их ошибки, за которую пришлось заплатить  сполна, и цена была слишком высока. С тех самых пор поводов лишний раз улыбнуться не представлялось, улыбки вообще казались бывшему бегуну переоценёнными и пустыми. "Ну же, Томас, ты - без пяти минут свободный человек. Неужели тебя это не радует? Выше нос, дружище, ты спас мир!" Ну и чего стоил этот их спасённый мир, когда юноша не мог защитить самых дорогих людей в своей жизни? Не знал даже, где находится большинство из них? Не знал, куда отправили Минхо, не знал, почему ни на одной из баз, куда отправляли его подразделение, никогда не было Ньюта, выпускать которого за пределы ПОРОКа было не только неразумно, но и небезопасно, не знал, в конце концов, куда назначили Терезу и что случилось с их связью, прервавшейся в тот же день, как их разделили, отправив каждого своей дорогой. И вот он, сидел сейчас напротив старшего, которого боялся никогда больше не увидеть, делая небольшие глотки непростительно сладкого латте и улыбаясь, наверняка выглядя немного устрашающе при учёте почти бандитского вида из-за отметины и порядочно отросшей щетины.

- Приятно знать, что им хватило ума держать тебя подальше от прямой угрозы заражения. На базе наверняка по большей части работал в защитных костюмах, - знание, что Ньюта не стали вышвыривать на улицу вопреки его... природному беззащитному состоянию, почему-то успокаивало Томаса, и в голову вновь лезли совершенно безумные мысли. А что, если бы Ньют вдруг оказался без лекарства под боком? Что, если бы какой-нибудь крэнк оказался слишком близко в своём бесконтрольном буйстве, чтобы свернуть шею или убить ещё каким, более жестоким методом? Что, если бы кто-то из этих ненормальных попытался изувечить блондина? В груди глэйдера моментально сформировался ледяной ком, заполонивший собой всё свободное пространство и не дававший вдохнуть полной грудью, и тут же появилось иррациональное желание раздеть блондина и осмотреть. Молодец, Томас, пять минут с начала встречи, а ты уже думаешь, как его раздеть... Может, он за давностью уже даже и не помнит, что между вами произошло когда-то давно. Или нашёл себе кого-то здесь, в Денвере, как только вырвался из цепких лап ПОРОКа, и думать забыл о подростковых глупостях. - Не знаю, тут всё зависит от того, что считать за "в разы хуже", пожалуй. Любителям побегать, пожалуй, моя учесть показалась бы в разы лучше, например... Ну а если серьёзно, то все мы хлебнули дерьма стараниями оперативной комиссии, и тут нечем мериться. Или гордиться. Хотя теперь я хотя бы точно уверен, что мне хватило бы сил надрать зад даже Минхо.

Беззаботный смех звенел в ушах и оседал в них приятной какофонией, отчего новоиспечённому Уолкеру, отвыкнему за полгода от веселья как такового, было совершенно плевать на непривычность и дикость подобного. Он никогда не был излишне позитивным малым, редко улыбался даже тогда, когда только-только попал в лабиринт, но годы сделали своё дело. Как и люди. Кому-то просто суждено было ворваться в его судьбу и научить многому - улыбаться, выживать, любить. Хотя последнее едва ли казалось такой уж страшной наукой, в ещё меньшей степени - такой уж незнакомой. Взгляд карих глаз вновь упал на светлые пряди, на тёмные глаза, на губы, вкус которых, как ему казалось до этой встречи, он давно забыл, но стоило взглянуть на старого друга, и горечь поцелуя в смеси с отчаяньем и чисто подростковой не утоляемой жаждой возвращалась к Томасу моментально. Впрочем, не только поцелуя...
- Занят? Ты шутишь? Я только-только приехал в город, чем я могу быть занять? Ну, кроме поиска жилья, конечно, хотя что-то мне подсказывает, что с этим мне не справиться так уж быстро даже вопреки трещащему по швам, наверняка как и у тебя, банковскому счёту, так что... Видимо, придётся поютиться какое-то время в отелях. Не думаю, что в них такой уж широкий спектр развлечений, так что, как только я высплюсь и приведу себя в надлежащий вид, я весь твой.

+2

9

- Ага, значит ты на таком же плаву как и я, - кивнул Ньют, тут же обращая внимание на то, что заинтересовало его в первую очередь, ибо не подколоть Томаса сейчас было практически невозможно, - надрать задницу Минхо? Ты серьезно, Томми? А если Минхо тоже левелапнулся за это время? Хо-хо, вот на это я бы посмотрел, как вы, двое здоровенных дяденек, катаетесь в куче пыли и мутузите друг друга, - фыркнул блондин, усмехаясь и щурясь на товарища. Томас его здорово успокоил. Действительно, нечем ни мериться, ни гордиться, у каждого было что-то свое и далеко не по своей вине. От робости избавиться полностью, конечно, не получилось, но картинка перед глазами все таки занимала свое место где-то в мозгу, и идиотские мысли о том, что о нет, да этого не может быть, это сон, это дурман - формировались все реже.
Томас здесь и сейчас сидит рядом с ним. Они оба живы и целы, разве что друг к другу надо привыкнуть, потому что...это уже не Глэйд. И не Лабиринт. Они не подростки, и Ньют сейчас словно ощупью узнавал своего друга практически заново, пытаясь представить, что пришлось Томасу пережить прежде чем прийти в Денвер и столкнуться с ним в переулке возле кафе.
Осторожничать Ньют на словах давно разучился (он даже был уверен, что его теперешнего Алби никогда не сделал бы вторым лидером глэйдеров, нет, тот белобрысый мальчишка из прошлого был много более дипломатичен), поэтому (опять же в отличие от себя прошлого) решил пустить все на самотек. Узнают друг друга с течением времени, насколько сильное там изменение, может они завтра уже снова и разойдутся в разные стороны, поняв, что, в общем то, их вместе больше ничего не держит.
- Хотя нет, конечно нет, - поубавил бывший бегун спесь со своей улыбки, - вы не будете драться. Если тебе нужен отель, я... остановился в одном неподалеку от центра. Нынче чем более многолюдно, тем чаще тебя и не замечают. Ты можешь остановиться там.
Лишь через несколько мгновений после сказанного у Ньюта родилось подозрение, что Томас может истолковать его слова несколько в ином ключе. Ох, проклятье, нет, нет, ведь Ньют во время заминки задумался только о том, как он каждый раз подходил к стойке регистрации с ожиданием одних и тех же, одних и тех же типичных слов типа сокровенного "а вы из тех самых?". И всего лишь представил, какой удар хватит молодую хозяйку, если она узнает и брюнета: два известных лица останавливаются в ее отеле за одну неделю, не каждый сможет таким похвастаться!
Впрочем, после того что было накануне того момента, как все глэйдеры пошли по своим путям, немудрено и весь их разговор переводить в специфическое русло. Ньют заставил себя об этом не думать, наверное не очень осознанно делая выбор в пользу того, чтобы забыть все и сделать вид, что ничего не было. Они просто расставались тогда без надежды когда-либо встретиться, отправлялись на верную смерть. Томас наверняка выбил за десять лет всю эту влюбленную дурь из головы, ведь теперь все не так страшно, все обошлось хотя бы с ними двумя, а значит ни порываться, ни думать о чем-то эдаком больше нет надобности.
Переводя взгляд на брюнета, Ньют искренне надеялся, что уши у него не покраснели.
- В общем, сам увидишь, пошли, бери свое кофе с собой, - с этими словами блондин поднялся на ноги, направляясь к двери со стаканчиком шоколада в руках. Уже на улице он почему то подумал о здоровенной звукоизоляции в номерах отеля, и опять же первоначальная мысль была вполне невинна, ведь Томми сам сказал, что ему надо выспаться и привести себя в порядок, но мгновением позже вместе с воспоминанием проскочила и иная мысль. Боже, как же хорошо, что он промолчал!
- Что?..А, нет, все нормально, шенк, просто я наверное не привык, - отмахнулся парень от беспокойства вышедшего за ним следом друга. Нельзя не полюбопытствовать, чего это твой знакомый стоит статуей с таким видом, словно проплюкал что-то важное в своей жизни, притом это самое важное само от него ушло по его же дурости, - пойдем, идти нам вполне порядочно кварталов. Так значит, у тебя тоже денег столько, что ими можно было бы наш старый домик в Глэйде набить до крыши?
В кои то веки нейтральный, лишенный возможной неловкости вопрос. Да и любопытно было искренне, ведь если каждому из них сейчас начали давать такие пенсии, то есть вероятность, что кто-то да таки заявит о себе хотя бы покупками. На самом деле Ньют в упор не мог представить, на что тратить свои собственные сбережения теперь, не то что думать о чужих. Возможно, проспаться, пропиться, прослоняться какое-то время в этих окресностях да и свалить на север, к снегу, приобрести отдельный теплый домик и постараться забыть, скажем, последние лет двенадцать-тринадцать жизни? Это звучало бы заманчиво час назад, и, возможно, еще будет звучать более заманчиво в будущем, но сейчас Томми был рядом, а это значит, что в настоящем придется считаться с ним. Притом как именно считаться - тот же ещё был вопрос, ибо твердой почвы под ногами нынче блондин вот совсем не ощущал, а потому барахтался в воде и пускал все на самотек, как делал это последние недели три. Правда с Томми такое ощущение в иные моменты достигало настоящего водоворота с гривером на морском дне.

+1

10

- Да брось, это был бы солидный вид спорта без всяких грязных приёмчиков. Красота! Думаю, дружеская драка с последующим визитом в бар, как не крути, в разы лучше, чем очередной марафон с крэнками. Не представляешь, какое это счастье - знать, что с оставшимися десятками по стране разбираться уже не нам. Видеть их больше не могу, спасибо одной потрясающей девушке за то, что хоть не буквально.
Небрежный жест в сторону собственного глаза и шрама, явно рассказывающего пугающую историю из прошлого, едва скрывает болезненность в голосе при упоминании Брэнды, но это весёлый разговор, по-своему счастливый, и потому улыбка возвращается на лицо Томаса, как всегда немного неловкая и кривоватая. Но настоящая тем не менее. Когда-то ещё в Глэйде, ещё мальчишкой, он почти не улыбался и редко шутил. Не помнил себя и жизни до Лабиринта, но, тем не менее, ощущал на себе вес едва ли не целой вселенной, не дававший расслабиться и веселиться в полную меру. Сейчас же... Сейчас всё было иначе. Мир очень медленно и печально, но приходил в норму, невыносимая жара постепенно сбрасывала градусы, по одному-полтора в пару лет, выжившие латали раны, чаще всего душевные, от потери всех родных и друзей, возрождался медийный мир, почти было полностью зачахнувший со временем. Жизнь снова кипела, настолько, насколько она могла кипеть на полуопустевшей планете. И если и было время шутить и веселиться, то оно было здесь и сейчас.

- Что, в Денвере туристический сезон и полно народа? - невесело усмехнувшись, Томас внимательно посмотрел на Ньюта. Как его можно было не узнать, с этими вечно длинными светлыми волосами, теперь собранными в, если задуматься, довольно нелепый, но очень мило выглядящий хвостик, он не представлял. Его собственное лицо за последние годы изменилось едва не до неузнаваемости, шрам и щетина усложняли задачу по опознаванию новоиспечённой звезды и спасителя "верным фанатам", пусть слухи о том, что "Уолкер уже не тот, бородат и исполосован" и расползлись по некоторым городам. Оставалось тихо надеяться, что до Денвера они всё-таки не добрались. - Ну а если серьёзно, раз тебе там комфортно, то и мне волноваться не о чем. Спасибо, - пришлось проглотить очередную глупую шутку про "это приглашение в свой номер или мне сейчас показалось?", чтобы не опозориться, но вот только мысль так и застряла в голове, звеня и резонируя, откровенно смущая своей откровенностью и подростковой глупостью. Надо же, столько лет уже прошло, столько всего было за спиной, иного, взрослого, зрелого, а какая-то околоромантическая и неуместная чушь в присутствии старшего всё равно продолжала возникать из ниоткуда. "Соберись, Томас, ну же. Это уже никому не интересно, ни тебе, ни тем более Ньюту. У него наверняка за это время появился кто-то, как и у тебя в своё время, не к чему ворошить прошлое", - строго наказав себе, он прокашлялся и собрался, поднимаясь и следуя за Ньютом. Идти так идти, в конце-то концов. Только вот сам Ньют статуей замер уже на выходе, откровенно подвисая, и не понятно, то ли задумавшись, то ли вспомнив вдруг что-то. Может, забыл что-то в кафе? - Эй, ты в порядке? Выглядишь так, словно гривера увидел.
- Что?.. А, нет, все нормально, шенк, просто я наверное не привык. Пойдем, идти нам вполне порядочно кварталов. Так значит, у тебя тоже денег столько, что ими можно было бы наш старый домик в Глэйде набить до крыши?

Старый домик в Глэйде. По-хорошему, воспоминания об этом периоде жизни и о любых элементах их "родного дома" должны были причинять Томасу по меньшей мере дискомфорт, по большей - заставлять ёжиться и хмуриться, ведь испытание лабиринтом было очень жестоким, кровавым и суровым, особенно если вспомнить, что они были всего лишь мальчишками, слишком юными, чтобы возлагать на них надежды по спасению такой непомерно большой для них планеты. Только вот почему-то родной домик, кривенький и косенький, построенный явно наугад и в надежде, что он продержится на честном слове, не вызывал ничего кроме тёплых чувств, словно бы не было ни гриверов, утаскивающих их прямо из дома по одному, ни конфликтов с Галли, ничего. Хорошее было время, детское по-своему, лишь закуска перед Топкой и массовым геноцидом своих. Пусть и съехавших с катушек, но своих.
- Я думаю, у каждого сторожевого пса ПОРОКа теперь денег столько, сколько не растратить в этом поехавшем крышей мире. Серьёзно, неужели они и правда думают, что при отсутствии банка для всех и выгоревшей наличности, мы в ближайшее столетие увидим прежние цены? Пфф, идиоты. Выдай они нам пару тысяч, нам бы хватило лет на десять вперёд. А миллиона, авось, и до старости. Которая, после всего, что было, не факт, что нам светит. Ну да не будем о плохом. Как жизнь на пенсии проходит? Чем живёшь, с кем живёшь, какие планы?

Вопросы были более чем абстрактными и общими, но Томасу в целом было плевать - ему было интересно совершенно всё, что касалось Ньюта, разве что за исключением подробностей о частоте походов в туалет и всего такого, но в остальном... В остальном, этот шенк выглядел отлично, более чем отлично, и при всех изменениях что во внешности, что в поведении, он создавал ощущение дома просто находясь рядом, просто улыбаясь вот так, просто самим фактом своего пребывания тут. "Да соберись ты уже, ну, как влюблённый мальчишка идёшь и пялишься". Последний факт, к слову, дошёл до молодого мужчины чуть запоздало и он спешно отвёл взгляд, часто моргая и подозревая, что в целом пойман с поличным, но в общем-то чёрт с ним. Ведь вокруг столько полузаброшенных полуразрушенных зданий, и всё внезапно такое красивое, такое интересное, такое важное! Куда важнее изучения каждой родинки на бледной коже старого друга.

+1

11

Как жизнь на пенсии проходит? Чем живу, с кем живу и какие планы?
Ньют хотел было ляпнуть ответ в своей манере, резкой, грубоватой и отрывистой. Нормально. Деньги есть. Один. Планы? Да может на работу вернуться, твое то какое дело?
Но рядом с ним был глэйдер, один из самых (да что уж там говорить, практически и буквально самый) близких, и блондин только открыл да и тут же закрыл свой рот, со скрипом обдумывая ответ.
- Ну...как тебе сказать. Не могу до сих пор привыкнуть, - только и повторил он ранее сказанное, как то неуклюже и неловко, - после такого, будучи совершенно свободным и в относительной безопасности, я немного сбит с толку, Томми, - фыркнул Ньют, - не надо приглядывать за вами, оравой шенков, не надо мчаться на задания или сидеть в лаборатории, смешивая яды и снадобья, словно какая то ведьма.
Кажется, ему удалось ответить на вопросы, даже практически не уклончиво. А что Томасу можно было ещё сказать? Рассказать, как несколько недель он в этом Денвере с ума от безделья сходит? Как выглядит, словно бомж, благо хоть шмотки не рваные, как грубит всем, как пьет если не каждый день, то через точно, как даже не причесывался черт его знает сколько времени, разваливаясь от отсутствия графика по частям. Наверное, направляясь по широкой улице к отелю, рядом с брюнетом Ньют и вправду выглядел совершенно потрепанным и... неухоженным. На какую то секунду бывшего глэйдера это осознание укололо, но в следующий момент он лениво отмахнулся: какая, в общем то, гребаная разница, как он выглядит.
- А ты? - живо, словно в отместку ударил вопросом Ньют, - как думаешь, если эти кланки нас вот так выплюнули со своими миллионами, они надолго от нас отстали? То есть, мы действительно сейчас можем быть где хотим, как хотим и с кем хотим?
Ньют не был уверен, но, наверное, именно эти самые вопросы терзали его все это время, и только сейчас вырвались наружу. Действительно ли ему можно сейчас действовать как ему заблагорассудится? То есть...он может уехать далеко на север, купить там домик с настоящим камином и маленькой лабораторией ядов, шприцами и парой-тройкой пистолетов с дротиками (для хобби, только и всего, разумеется), встретить какую-нибудь хорошенькую девушку, которая стерпит все его сдвиги психики и больше не беспокоиться ни о чем? Не думать, что однажды, в любой момент может над крышей зависнуть Айсберг и ПОРОК обратно призовет на службу в стиле "ой! у нас там и там ещё объекты, и вот тут возникла проблема, вы нам срочно нужны, а после этого нам нужен ваш мозг для лабораторных испытаний, так что собирайтесь".
А хочет ли он вообще после всего пережитого и после сегодняшней встречи с Томасом ехать на север и искать этот пресловутый домик и девушку?..
Яды были много интересней.
Как и этот шенк, что идет рядом и периодически, как не мог не заметить Ньют, не отрывает от него взгляда.
- Со мной что-то не так, Томми? Или ты меня с этим ПОРОКом за призрака держишь? Знаешь, было бы неудивительно, если я на самом деле сейчас ненастоящий и просто у тебя в голове, спроецированный ПОРОКом прямо в мозг, - немного жестоко пошутил Ньют, скалясь, ведь они оба знают, что блондин неиммун, в отличие от Томаса, и то, что Ньютон ещё жив при своей работе, только чудо и удача.
В конце концов, бывший бегун учился словами отталкивать от себя людей почти десять лет. И, видимо, привычка сказалась даже на Томми.
Вокруг, кстати, было не так уж все и заброшено. Жители, теперь уже зная, что болезнь позади, что можно от нее вылечиться, понимали, что, в общем то, жизнь налаживалась, а значит под откос больше нет причин ничего спускать. Все, что сейчас окружало двух шенков, убиралось, очищалось, восстанавливалось, и даже выглядело не так уж прямо и необжито. Уж если они смогли заполнить их деревянный сарай в Глэйде и превратить его в дом, то за десять лет при более большом количестве ресурсов кучка женщин устроит барахолку из любого небоскреба.
Ну, если бы небоскребы ещё уцелели. Сейчас таких впечатлительных многоэтажек почти не осталось: за время работы проектировщики ПОРОКа засчитали практически все здания как находящиеся в аварийном состоянии. Посчитали целесообразным их все снести.

+1


Вы здесь » SEMPITERNAL » Фантастика » We fought tooth and nail 'till salvation was found


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC