SEMPITERNAL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SEMPITERNAL » Фантастика » [soon it'll all be over & buried with our past]


[soon it'll all be over & buried with our past]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://firepic.org/images/2015-02/06/kd4ktswglqf3.gif

♫ Will the Circle Be Unbroken

♫ Little Talks

Booker DeWitt
as himself

Echo
as Elizabeth Comstock

Время губит всё, Букер.
Даже надежду.

У каждого из нас - свои пределы, и каждый может выдержать своё количество пыток, устоять против своего количества попыток промыть мозги прежде чем окончательно сломаться. Но пока живёт надежда, живёт и сила воли, способная помочь выдержать всё и даже больше. Впрочем, это не значит, что ничего в тебе не меняется с течением времени, о нет. Гладкая поверхность зеркала даёт трещины, одну за одной, и вот тебе уже не узнать своё собственное отражение. Планы, мечты, идеалы - всё это рушится на глазах под гнётом обид и злости, рассыпается прахом, и есть только один человек, способный тебя спасти.
Хватит ли у него на это сил? Вопрос хороший, особенно когда само спасение на раз-два оборачивается погибелью.
я не знала как описать все те километровые планы на сюжет, что у нас есть, потому решила пустить пыль в глаза хд

[NIC]Elizabeth Comstock[/NIC]
[AVA]http://savepic.su/4938848.jpg[/AVA]
[STA]Lamb of Columbia[/STA]
[SGN]http://33.media.tumblr.com/c2f1ff2222dd6456dc440d600cc760d9/tumblr_nj61azGqZK1qcp8zko2_250.gif  http://38.media.tumblr.com/4aef1622538c49f24fa74a329039fa70/tumblr_nj61azGqZK1qcp8zko3_250.gif[/SGN]

Отредактировано Echo (2015-02-06 21:45:01)

+1

2

http://31.media.tumblr.com/aa52a48e2c23466d6f66a499e2b00096/tumblr_mwy71kgoAo1sv9k5oo4_r1_250.gif

http://38.media.tumblr.com/b74ed73f79ced0bdb71f80ef5a0a80bc/tumblr_mwy71kgoAo1sv9k5oo2_r1_250.gif

http://31.media.tumblr.com/cf323fb142686ec90e7e33b8929e3615/tumblr_mwy71kgoAo1sv9k5oo1_r1_250.gif

Пока Букер грубыми и привыкшими к холодной расправе над врагами пальцами осторожно затягивает ленты корсета, в голове на удивление гулко и пусто. Впрочем, ничего удивительного в этом и нет - когда лишаешься свободы, только-только глотнув свежий воздух и немного размяв ноги, тебе только и остаётся что свободно мыслить, цепляясь за шум в голове и голые эмоции. Даже от этого, оказывается, устаёшь спустя какое-то время. А потому сейчас особенно приятно не думать ни о чём, позволяя себе несколько минут концентрироваться исключительно на листе бумаги в руке и острой боли между лопаток. Значит, живая. Значит, есть шанс выбраться. Значит...
Сколько времени я здесь провела? Месяц, два, три, шесть, год? Я уже давно сбилась со счёта.

Оглядываясь назад, не могу не думать о том, какой глупой была. Просила освободить меня, ну или хотя бы вернуть в башню, под крыло Соловья, пыталась брыкаться и вырываться, кричала "не трогайте меня" пока доктора тащили в лабораторию как какую-нибудь крысу для очередного эксперимента. Боже, а ведь опускалась даже до того, чтобы умолять "отца" о пощаде, пыталась задобрить искренними обещаниями быть для него достойной дочерью, лишь бы меня оставили в покое и не истязали более. "Что? Я не понимаю... Нет, отец. Они делают мне больно!", и снова, и ещё раз, под холодными взглядами учёных и зеркалами, слишком похожими на те, что были в башне. Но уши Пророка оказались совершенно не чувствительными к любым просьбам, даже самым слёзным и отчаянным. Его голос на записи лишь повторял, что боль - лишь часть процедуры, что она необходима для моего выздоровления, а сифоны продолжали выкачивать из меня энергию.
- Я не больна!
- Твой дух болен, дитя. Но мы вылечим тебя. Ведь я хочу, чтобы ты раскрыла свой потенциал.
- Тебе лучше слушаться отца, Элизабет.
- Он мне не отец!
Это ли не показатель той самой, "настоящей" любви отца Комстока, это ли не отображение всей его сути, в каждой капле той боли, что мне довелось испытать за эти... месяц, два, три, шесть, год? Ах да. Я же давно сбилась со счёта.

В моей жизни немало поводов и причин для сожалений, но если бы мне дали шанс, я бы снова, без сомнений и колебаний, позволила Соловью забрать себя в обмен на жизнь Девитта, на жизнь убийцы и лжеца, безусловно, но так же и человека, что подарил мне самое важное, что только может быть у любого живого и здравомыслящего создания - нет, даже не свободу. Надежду. Ведь время губит всё - любовь, сомнения, ожидания, веру, и надежда не является исключением. Я провела в башне слишком много времени, смотрела из окна на сказочно красивые облака, мечтала, что когда-нибудь меня выпустят и что я тоже смогу пролететь по аэротрассам над Колумбией, родным городом, знать который мне довелось только по картинкам из моих книжек. Но чем дольше я там оставалась, тем яснее становилось: Соловей не выпустит меня из заточения, словно бы улететь из этой клетки может не он, а я. День за днём я, как и последние месяцы, шла на ухищрения, уговаривала, кричала в гневе и проклинала механического друга, грозилась расправой, пыталась сбежать, вновь пела сладкие песни о том, что "я только прогуляюсь, всего разик и не более", но всё в пустую. Кажется, в моей жизни существуют некоторые закономерности, вырваться из порочного круга которых просто невозможно. Но тогда... Тогда появился он, свалился как снег на голову вполне себе буквально, перепугав и вместе с тем обнадёжив. Жаль, момент свободы оказался столь коротким, а первые глотки свежего воздуха пришлось делать на бегу. Но это лучше, чем четыре стены и пять замков на каждой. Лучше чем знание, что каждый день твоей жизни проходит мимо, совершенно независимо от тебя. Букер Девитт дал мне право самостоятельного выбора, и я всегда буду ему за это благодарна.

Иногда я думаю, что только эта благодарность и помогла мне не сломаться за всё это время. Всякий раз, стоило сифонам ослабить свою мощь, я пыталась открыть разрыв, хоть небольшой, лишь бы проскочить, но попытки были тщетными. Боль многократно усиливалась в тот же миг, иногда становилась настолько сильной, что потеря сознания воспринималась с благодарностью. Всего лишь пара минут отдыха, лишь чуть-чуть, чтобы снова ринуться в бой. Очнувшись, в глазах учёных я видела сомнения и страх за свою жизнь.Чувствовали ли они то, что с ними случится непоправимое, вырвись я всего лишь на секунду из их власти? Знали ли они, что так непременно и случится? Потому ли шептались за спиной когда думали, что их никто не слышит когда они обсуждают возможность "несчастного случая", что уничтожил бы агнца раз и навсегда? Глупцы. Будто бы Комсток допустил бы нечто подобное.
- Операция назначена на завтра. Что? Всё ещё ждёшь, что здесь вдруг объявится Девитт? Милая, он давно тебя бросил.
- Убирайтесь немедленно! Вот увидите, он придёт.

Довольно сложно не засомневаться в правдивости подобных утверждений когда помощи не следует месяц за месяцем, а истязания продолжаются, иссушая тело и уничтожая волю. Да и причин сомневаться в Букере у меня было не мало - я же с самого начала была всего лишь делом, завязанным на личной выгоде, о чём он не постеснялся мне рассказать. За что и поплатился моментально, впрочем, но это совсем другая история, и за ссадину на его лице до сих пор немного стыдно. Но вопрос в другом - стыдно ли ему? За то, что решил откупиться мною от человека, которому должен, за то, что был согласен вызволить из одной клетки и тут же отдать под замок в другую, за то, что так долго вешал мне лапшу на уши, лишь бы я пошла за ним, даже обещал отвезти в Париж как какой-нибудь герой-любовник из тех приторных однотипных романов, которые мне время от времени приносил Соловей. Сейчас даже немного смешно, надо же, я ведь действительно на это купилась, наивная. Действительно хотела сбежать как можно дальше из своей личной тюрьмы, никогда не оглядываясь назад... Новое заточение меня сильно изменило. И вот снова Букер стал моей единственной надеждой на то, чтобы воплотить задуманное.

В изоляции довольно сложно изучить человеческую природу на живом примере, но многочисленные книги мне, кажется, ни разу не соврали. Чувствуя себя в безопасности, человек действительно становится не в меру беспечным. Пожалуй, даже, чересчур.
- Что там слышно про Девитта?
- Он просто исчез на ровном месте. Может, ему всё же удалось покинуть Колумбию незамеченным?

Действительно, это ведь так похоже на него, правда? Да он тут и шагу ступить не может, чтобы вокруг не осталась гора трупов. Люди Комстока, "Глас народа", рабочие Финка, все до одного нацелены на Лжепророка, и если он вот так просто пропал из виду, значит его что-то задержало. Он бы не оставил меня здесь, не бросил...
Когда сифон перестаёт работать, все мои мысли моментально покидают голову, а опасения рассеиваются. Я прекрасно знаю, чьих это рук дело, и если бы у меня были силы на что-то большее чем на разрыв, в который унесло моих обидчиков, я бы обязательно улыбнулась и поблагодарила детектива радостным криком через всё помещение. Но всё, на что меня хватает, это на ожидание. Я в который раз слишком зависима от кого-то ещё. Но пока этот "кто-то" - Девитт, пожалуй, не всё так страшно.

Пока Букер грубыми и привыкшими к холодной расправе над врагами пальцами осторожно затягивает ленты корсета, в голове на удивление гулко и пусто. Впрочем, ничего удивительного в этом и нет - когда лишаешься свободы, только-только глотнув свежий воздух и немного размяв ноги, тебе только и остаётся что свободно мыслить, цепляясь за шум в голове и голые эмоции. Даже от этого, оказывается, устаёшь спустя какое-то время. Но расслабляться мне сейчас совершенно некогда, в моих руках - свидетельство того, что со мной сделал бы Пророк, во что превратил бы меня, останься я здесь, а значит в моём скромном списке дел появилось одно, выделенное красным.
- Найдём дирижабль и улетим.
- Букер...
- Париж, Элизабет. Помнишь? Ты же так хотела.
- Мы остаёмся. Мы должны найти Комстока. Ты же видел, что он сделал со мной, я должна его остановить.

Не решаюсь поднять на него взгляд, сосредоточенно изучая синий и немного потрёпанный болеро в руках. Даже не представляю, что Букер сейчас может сказать, чтобы меня остановить.
Таких слов не существует ни в одной Колумбии из тех, где мы побывали.
[NIC]Elizabeth Comstock[/NIC]
[AVA]http://savepic.su/4938848.jpg[/AVA]
[STA]Lamb of Columbia[/STA]
[SGN]http://33.media.tumblr.com/c2f1ff2222dd6456dc440d600cc760d9/tumblr_nj61azGqZK1qcp8zko2_250.gif  http://38.media.tumblr.com/4aef1622538c49f24fa74a329039fa70/tumblr_nj61azGqZK1qcp8zko3_250.gif[/SGN]

Отредактировано Echo (2015-02-07 02:20:23)

+1

3

[audio]http://pleer.com/tracks/4950386AxiB[/audio]
Take in the restless nature
The promise of a bold adventure

Слишком темно. Слишком тяжело. Всего слишком в этом месте. Оно слишком большое, слишком перенасыщенное синими тонами, слишком холодное, слишком… всего слишком.
Он пытается дышать ровнее, а изо рта все-равно вырывается сбивчивый пар от постоянного мороза. Как тут кто-то может жить? Обитать. Существовать. Окна с витражными стеклами повыбиты и старые разорванные шторки трепет холодная буря, наметая снега прямо на пол. А на нем багровыми мазками разлилась горячая алая кровь, подтверждение того, что за этими потрескавшимися масками все же находятся люди.
Да и люди ли? Все, что видел Букер в этом месте была лишь боль и немая тишина, разорванная истошными воплями откуда-то из-за стены. Тут даже охраны нет, никто не хочет охранять погибшее место. Возможно когда-то оно было величественным, когда-то над потолком горели десятки канделябров, когда-то черные ниши каминов согревали огромные комнаты, а пустые стеллажи были забиты книгами и безделицами. Не было жёстких кроватей, не было изорванных вещей, запитых по углам, не было обвалившихся потолков и облупившейся штукатурки. Когда-то давно здесь все жило. И все было не таким ужасным.
Но Букер не привык размышлять о том, что было когда-то, когда именно в этот момент происходит что-то ужасное. В сердце его пылал какой-то странный, не потухающий огонь, которого он уже давно не ощущал. А его чувство вины, такое острое и больше похожее на свежую рану, словно говорило ему, что он виноват в происходящем.
Не смог спасти. Не смог защитить.
Маленькая девочка, что доверилась ему, оказалась в этом месте. Преданная всеми, потерявшая веру, переставшая сожалеть. Все происходящее не столько дело рук Элизабет, Лютес и даже Комстока, сколько его самого. Он уже очень давно научился перекидывать на себя любую оплошность и ощущать себя виноватым практически за все. И сейчас не исключение.
Слишком холодно. Он лишь только посильнее сжимает рукоять револьвера, ощущая как металл на холоде обжигает кожу посильнее огня и толкает очередную дверь.


Careful what you wish for
Careful what you wish
Oh, the devil's in the details

Он никогда не видел ничего подобного. Молчаливый мальчик…
Что скрывается под этим нагромождением железа, переплетенного с человеческим телом, словно в тело вшитыми грубыми нитками машину и сказали «работай». И он заработал, как будто был выход. А теперь лишь только непонятный шум. Нет. Не такой крик, полный боли или песнь мщения, какую пела Леди Комсток, восставшая из могилы. Она была более тихая, более обыденная. Как будто сторож, что гонял от своего сада мальчишек, ленивым побрякиванием ружья и выстрелами солью в воздух. Что-то необходимое, но такое наскучившее. Надоевшее и опостылевшие, превратившееся в ужасные звуки скуки и отчаяния. Они находят успокоения в спокойном небе, но оно уже давно клубиться над ними тяжелыми облаками, разрезая черное марево яркими всполохами грозы и резкими ударами молнии. Они не помнят, а может никогда и не видели, другой жизни, нежели за стенами этого места, перенасыщенного холодными цветами и тяжелыми глухими ударами, словно мотор где-то под низом начинает потихоньку отказывать. Букер смотрит на них с долей сожаления и зависти. Они не сожалеют ни о чем. Они свободны от любой морали, которая разъедает его изнутри. Они слишком идеальны для происходящего в округе.


Please be quick and swear forever
We can draw the stars together

Он смотрел на теплые тона потолка и стен не осознавая, что только что произошло. Еще секунду назад он смотрел на уставшее, несчастное и постаревшее лицо той, кто была ему так дорога, а в голове вертелась лишь одна мысль: «не успел». Сознание рвалось на лоскуты, временные рамки стерлись окончательно. Что есть реальность? Что есть время? Где «сейчас», а где «потом», да и есть ли они. Он запутался в происходящем, кажется, что это бред сумасшедшего или его персональный ад, повторяющийся снова и снова, словно в наказание за ужасные преступления.
Он стоит еще секунду, даже дышать забывая, пока не слышит приглушенный крик откуда-то из-за двери. Слишком знакомый и слишком понятный ему.
Он, словно отрезвляющий кушак ледяной воды окатывает его с ног до головы, заставляя прийти в себя. Вспомнить, что неважно, где и когда он находиться. Важно лишь одно – он должен спасти ее. Словно неудачная мантра, он вновь и вновь повторяет одно и тоже, в тот самый момент, когда перед глазами появляются чужие лица, когда огонь сражения вновь захлестывает, заставляя двигаться стремительно, вновь почувствовать себя живым.

Он бы хотел услышать мольбы о пощаде, но в голове стоял лишь только образ хрупкого тела, ремнями пристегнутого к огромному креслу и их абсолютно стерильные взгляды, направленные на нее, как на лабораторную мышь. Сколько его не было? Сколько времени она провела в таком состоянии? Сколько времени эти люди вновь и вновь делали с ней то, что противоречит всем законам человеческим? От этого становилось дурно, но что куда важнее, его охватывала ярость. Та самая, бесконтрольная, с которой он ударил врача, а череп его, под напором крюка, просто разлетелся на куски, заляпав прозрачное наблюдательное стекло кровью и остатками мозгов. Зрелище отвратительное, но ему, почему-то, оно принесло облегчение.
Букер быстро слетел вниз, подбегая к тому, что осталось после лаборатории. И это все сделала маленькая Лиза, удивительно, что сейчас без чувств была привязана к креслу. Ему бы хотелось сказать, что все будет хорошо, но слов не находилось. Он лишь только освобождал ее руки от ремней и пытался вытащить шприц из шеи. Насколько это больно? Настолько же, как и пуля? Он не знал.
- Найдём дирижабль и улетим. – Быстро соображал он, пытаясь убедить ее, пока еще было время.
- Букер...
- Париж, Элизабет. Помнишь? Ты же так хотела. – Она уже достаточно сильная. Раз открыла разрыв с ураганом, значит может и в Париж, это не так уж и сложно.
- Мы остаёмся. Мы должны найти Комстока. Ты же видел, что он сделал со мной, я должна его остановить. – Холодность пугала его. Эта не та девочка, которая бежала с ним из башни. Она другая. Повзрослела, подсказывает ему внутренний голос и он не может с этим не согласиться. Боль старит человека внутреннее, заставляет его познать жизнь, не оглядываясь на прожитые года.
- Ради меня, - делает он последнюю попытку и смотрит на девочку. Разве может что-то быть более ужасней, чем ненавидящее сердце. Нет, уж он то знает точно. Он так долго ненавидел, что эта отрава, медленно, но верно убивает его. Он слишком долго ненавидел, чтобы в какой-то момент начать жить простой жизнью. У него никогда не получиться. Но почемe-то, смотря на Элизабет, он готов попытаться.

Отредактировано Booker DeWitt (2015-02-18 18:56:46)

+1

4

http://s9.favim.com/orig/131206/beauty-city-eiffel-tower-europe-Favim.com-1120477.gif
Всё же удивительная штука – этот наш мир. Многовековой, кажущийся нам вечным, но вместе с тем такой хрупкий, как и всё, что к нему относится. Ведь, если подумать, со временем разбивается всё. Так, например, в один день проснувшись утром, обнаруживаешь на полу осколки надежды на то, что твоё заточение – лишь временная мера, зачем-то нужная не пойми кому. Так же, оказавшись на свободе лишь ненадолго, чтобы вновь быть пойманной, заточённой в другую клетку, куда страшнее прежней, слышишь явный треск словно треск стекла. Это звук готовой развалиться на куски веры, что за тобой и правда придут, что ещё есть шанс сбежать, спастись, схватиться за протянутую руку единственного человека, которому не всё равно. Уже не всё равно, пусть совсем недавно (а так уж недавно ли, учитывая обстоятельства?) он и готов был продать тебя в угоду себе же. Хрупкий, шаткий, меняющийся мир… И сейчас, когда кажется, что за спиной всё ещё угрожающе свистит ветер из с пугающей лёгкостью открытого с целью самозащиты разрыва, взгляд полон решимости, а в голосе – огонь ненависти и праведного гнева, такого, какой и не снился проклятому Комстоку, что-то вновь превращается в прах, сгорает дотла в одну секунду и тут же рассыпается пеплом, не собрать воедино. Что же это? Летит по воздуху мелкой пылью, застилая глаза словно туманом? Похоже, это моя уверенность, разлетающаяся на множество мелких частей о два слова, которых в моём представлении не существовало мгновение назад – о простое «ради меня». Такое искреннее и полное надежды, и под внимательным взглядом на короткое мгновение становится неспокойно. Нет, не неуютно, просто внутри борются ледяной ветер, выстуженный долгими пытками, попытками сломать, и тепло голоса, почти забытого за всё это время, зовущего забыть всё раз и навсегда, оставив революции, заточение, Соловья и все прочие невзгоды уже почти что ставшей ненавистной Колумбии позади. Прежде чем ответить ему, человеку, всё же вернувшемуся за мной, нужно быть честной с самой собой. И, заглядывая куда-то глубоко внутрь, под все слои боли, обиды и ярости, довольно сложно не признаться самой себе: я всё ещё та же Элизабет, что и полгода назад. Верящая не «потому что», а «вопреки», с жаждой жизни в глазах и мечтами о Париже. К тому же… Разве могу я сказать «нет» своему теперь уже дважды спасителю?

- Хорошо. Давай найдём дирижабль Комстока «Длань Пророка» и улетим в Париж, я знаю, как нам до него добраться, - усталые нотки в голосе перекрывает мягкость, куда более привычная уху и словно бы расставляющая всё по своим местам, и, кажется, это, вопреки непониманию, откуда я знаю подобные детали, убирает несколько оттенков беспокойства из взгляда Букера. Чудесно. Так намного лучше и спокойней обоим. Одеваться немного больно, но болеро возвращается на законное место и я делаю несколько неуверенных шагов по полуразрушенному полу лаборатории, туда, к выходу, следя за тем, чтобы не оступиться и не потерять равновесие, сосредотачиваясь на каждом шаге. Это куда проще, это куда лучше чем мысли, лезущие в голову. О том, сколько душ "отец Колумбии" ещё погубит в своей нелепой войне за «чистую Колумбию», сколько людей погибнет в этом восстании против тирана, в котором, вопреки его собственным уверениям, нет и капли святости, никакой морали, ничего, перед чем бы он остановился в попытке добиться своего. Одной лишь мысли хватает, чтобы пробрала дрожь и воспоминания о редких личных встречах заполонили разум. Но мой спаситель, он же – единственный близкий и важный человек, несомненно, прав. Это не моя битва. И не его, по сути, это сражение за «Глас народа», если только им хватит сил выстоять и что-то изменить. И я, и Букер в этой картине – лишь невольные участники, герои по принуждению, втянутые во всё это безумие без видимых на то причин. Ну уж нет. Мы способны принимать решения самостоятельно. Пришло время обрезать нити на руках и ногах, за которые так любит дёргать Пророк. Желания оставаться под его контролем иссякло, к его досаде так и не появившись, и есть лишь один способ покончить с этим окончательно. – Знаешь что? Забудь про дирежабль. Если мне хватило сил на разрыв в торнадо, хватит сил и на Париж. Вот, возьми меня за руку, - жест кажется до безумия невинным и наивным, почти смущающим, но я всё же протягиваю руку, делая лишь несколько шагов по коридору, наученная многому за прошедшее время. Например, тому, что мне вовсе не нужно продираться руками сквозь пространство как раньше в попытке открыть или создать разрыв, достаточно просто сконцентрироваться морально, не физически, чтобы увидеть, как тонкие линии расползаются, деформируются, открывая дверь в другие миры, или в нашем случае – страны. Есть в этой секунде что-то трогательное. За окном тихо, словно затишье перед бурей, но мы не рвёмся ей навстречу. На сей раз я веду единственного важного в моей жизни человека совсем в другую сторону. Ещё несколько шагов, пальцы сжимают чужую ладонь чуть крепче, и незнакомый шум уже совсем другого города накрывает нас с головой, а за спиной дверь в проклятую Колумбию захлопывается, как мне хочется надеяться, навсегда.

Со всех сторон доносится французская речь и сердце пропускает несколько ударов. Вот она, мечта во плоти – не картинка по ту сторону разрыва, желанная, но всегда недоступная, а настоящая, с живыми улицами и толпой народа, недостаточной, чтобы чьи-то любопытные внимательные глаза увидели природу нашего появления и как раз достаточной, чтобы списать наше внезапное появление на «появление из-за угла вон той вот улочки». Настолько идеально, насколько только можно пожелать. И ноги сами несут вперёд, навстречу неизведанному и прекрасному, несомненно.
- Букер… Букер, мы в Париже, мы и правда тут, - здесь и сейчас, в эту секунду, мне снова пятнадцать лет, а перед глазами впервые красочные фотографии Эйфелевой башни и сказочного вида Елисейских полей, от которых просто-напросто захватывает дух. Разве может быть что-то желанней? Разве может быть что-то прекрасней? Голова откровенно кружится, и у этого ощущения нет ничего общего с изнеможением после пыток, уж я-то знаю, ощущаю как никогда остро. В воздухе пахнет летом, и запоздало приходит понимание, что, кажется, невольно я вернула нас на полгода назад. Неловкая попытка наверстать упущенное, возместить утраченное. Скорее всего не получится, но разве грешно хотя бы попытаться? Так же, как Букер попытался вразумить меня лишь несколько мгновений назад, уже кажущихся вечностью. Какой-то совсем другой жизнью. – У нас получилось, - осознание обрушивается на голову совершенно внезапно, заставляя резко остановиться, перестать наконец тащить мужчину за собой, поворачиваясь к нему с, должно быть, совершенно неподражаемым видом - несомненно, куда более счастливым чем до этого, - чтобы тут же броситься на шею с до боли искренними объятиями, приподнимаясь на носочках и, к собственному же удивлению, целуя. Немного наивно, немного неумело, но так, что в каждом жесте невозможно не увидеть легко читаемое «спасибо тебе».

[NIC]Elizabeth Comstock[/NIC]
[AVA]http://savepic.su/4938848.jpg[/AVA]
[STA]Lamb of Columbia[/STA]
[SGN]http://33.media.tumblr.com/c2f1ff2222dd6456dc440d600cc760d9/tumblr_nj61azGqZK1qcp8zko2_250.gif  http://38.media.tumblr.com/4aef1622538c49f24fa74a329039fa70/tumblr_nj61azGqZK1qcp8zko3_250.gif[/SGN]

+1

5

Куски разорванной материи, не так давно искрящиеся остатками электричества, что яркими всполохами освещало разрушенное пространство. Ему бы хотелось упорядочить подобный хаос хоть как-нибудь, но жизнь давно дала понять, что он, собственно, только хаос и в состоянии творить. Оттого не стоит даже пытаться что-либо исправить.
Он человек, выросший в мире, где всем друг на друга наплевать. Где человек убивает человека, только лишь потому, что он отличается от него неважно кто это, даже похожие друг на друга люди стремятся к истреблению себе подобных. Потому что в человеческой природе самоуничтожение. И в нем тоже это отражается. Он словно зеркальная гладь современного общества, что впитал в себя все их пороки и спокойно терпит их внутри себя. А они гниют, заползают в душу, черной гнилью просачиваются в легкие вместе с сигаретным дымом и не выбираются наружу. Когда-нибудь он полностью сгниет от этих пороков. Когда-нибудь он поплатиться за все, что сделал.
И он готов к этому. Пусть примет его душу забытье, пусть терзает его тело, пусть делает с его разумом все что хочет, доводя до исступления, заставляя метаться в несуществующих кошмарах, так больно терзающих каждую часть его разума, ударами невидимого хлыста опускающимися на каждую провинность. Пусть делают все что хотят.
Но только пусть не трогают ее.
Невинное дитя, которое так и не познало мира. Счастливая в своем неведении. Если бы он знал, оставил бы её в башне. Пусть бы сидела там и дальше, пусть бы мечтала о сказках, пусть бы думала, что мир состоит из черного и белого, а злодеи всегда получают по заслугам. Видеть ее сломанной, обиженной, куда как тяжелее, чем что-либо еще. Смотреть, как осколками разбивается чья-то жизнь, к кому ты уже успел привязаться. Как кровоточат свежие раны, не твои, чужие. Как на глазах маленький ребенок меняется, словно мутирует. А все из-за этого жуткого окружающего мира, ломающего кости, уродующего душу. И нет в нем прекрасных мест, кроме тех, которые ты мог бы создать в своей голове. Все и везде одинаково. От этого не убежишь, не скроешься, не сможешь абстрагироваться. Все это у тебя перед глазами и ты либо реагируешь, либо сознательно проходишь мимо, заставляя свое сердце окаменеть.
Слова девочки наполняют сердце радостью. Он знает, что такое месть. Он знает, что в ней нет спасения, лишь только ненависть, к своему ли противнику или к самому себе, неизвестно. Но она уродует и отравляет. А ему так не хотелось, чтобы маленькая девочка оказалась отравлена этим удушливым ядом. Пусть живет своей тихой жизнью, мечтательной. Пусть исполнится ее места, а он попытается залечить те раны, которые можно. Не все, конечно, многие из них уродливыми шрамами останутся в ее душе навсегда. Но на них можно не обращать внимание. Можно сделать их действительно незаметными.
Мысли его, впервые, чисты и невинны, словно у ребенка, это отвратительно, как кажется Букеру. Это не для такого как он. Его мысли должны быть лживыми, как и все, что он делает. Он должен терзать сам себя ежесекундно, потому что заслужил. Он не помнил за что именно… но он заслужил. И когда он умрет, то черти в аду очень сильно удивятся его приходу, не понимая, чем ад их отличается от ада, который он устроил в своей голове. Да и нет более никакого ада, кроме того, что мы создали для самих себя.
ДеВитт вздыхает, горько, как никогда раньше. Ему бы хотелось сказать многое, поведать о переживаниях, что терзали сердце, или о мыслях, которые спутавшимся клубком скакали где-то очень далеко. Его волновало лишь одно, н едать Элизабет жаждать мести. Месть это что-то приторно-сладкое, манящее, но всегда далекое. А стоит настигнуть ее, как вся сладость уходит, составляя лишь горький привкус из растоптанных надежд и оставленных воспоминаний, которые просто не в состоянии отпустить.
Следующие слова заставляют радоваться, но одновременно и тревожат. Значит, все же достаточно сильная. Значит, все же Комсток смог достичь своего, из боли и крови вымыть себе того самого агнца, о котором вещал с каждого угла. Но все тревоги проходят, когда Элизабет протягивает руку и ведет за собой. Теперь он точно уверен, что путь этот не будет лежать сквозь трупы или кровь, сквозь мучения и вещи, которые после будут яркими всполохами мучить сознание. Это не так, как обычно бывало. Тут нет шума разрываемого пространства и рваных краев абсолютно другой вселенной. Есть лишь только еле заметный переход, настолько плавный, что сразу и не замечаешь, что произошли изменения.
И мир вокруг переменился. Стал чем-то действительно другим, плавным и аккуратным. Воздух не был насыщен озоном и твердая земля, именно земля, ощущалась под ногами. Люди здесь были другими, не впадающими в крайности, странно смотрящими на появившуюся парочку, но тут же забывающие о их существовании. Шум большого перенаселенного города и его жителей барабанным боем ударил по ушам. А запахи земли и улиц, грязных, немного затхлых от серости старых зданий, наводили воспоминания о чем-то, что он уж успел позабыть.
Настоящий Париж не такой, как на картинках. Здесь все серо, улочки узкие, а люди не улыбаются на каждом шагу. Цветы в это время года уже отцвели и дожидаются наступления осени, покорно доживая свои последние месяцы. И за высокими крышами еле можно различить конструкцию, что была визитной карточкой этого места. Разочарование, для того, кто всю свою жизнь представлял это место лишь по картинкам и Букер был готов услышать что-то в подобном роде. Очередная разбитая мечта, что шла в разрез со всем, что только можно себе представить.
Но вместо этого он слышит только лишь восторг. И его удивляет подобное. Неужели можно восторгаться даже разбитыми мечтаниями? Это то, что делало эту девочку такой удивительной, возможность радоваться чему-то далекому и такому ощутимому.
- Да, - как-то растерянно произносит мужчина, поворачивая голову все еще ища в этом месте что-то до боли знакомое, в качестве подвоха, что-то ненастоящее, как в каком-нибудь картонном домике, но все слишком реально. – Действительно, мы в Париже…
Ее лицо, такое счастливое, полное эйфории, почему-то завораживает. Он давно не видел настолько счастливых людей, радующихся именно этому мгновению. Ее большие лучистые глаза полны радости и сам ДеВитт чувствует, как сердце его начинает петь мелодию, уже, казалось бы, забытую. Маленькая девочка тянет к нему руки, пытается прижаться, не обращая внимания на прохожих. Он чувствует ее пальцы, ухватившиеся за его шею и легкий поцелуй на губах. Маленькая девочка еще ни разу не целовалась в своей жизни по настоящему, начитавшись романов о возвышенных чувствах. Букер улыбается ей в губы, обвивая руками талию девушки, прижимая ближе. Наверное, губы у него сухие и обветрившиеся, они царапают нежную кожу, заставляя приоткрыть рот, углубить поцелуй. Наверное, со стороны это выглядит действительно странно, но в этом месте привыкли к спонтанному проявлению чувств и лишь изредка косятся на них. А он и рад. И, совсем немного, в сознание закрадывается смутное чувство вины за что-то. Он отстраняется от девочки, смотрит ей в глаза, улыбается, искренне, как давно уже не улыбался и разжимает руки, выпуская из объятий.
- Ну, у нас впереди много времени, - выдохнув, произносит он, - нужно еще многое посмотреть. С чего начнем?

офф такой полный страданий

И вот хоть это и альт и полное АУ мне все равно хочется себя об батарею уебать за то что я написал... вот просто... просто...

+1


Вы здесь » SEMPITERNAL » Фантастика » [soon it'll all be over & buried with our past]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC